– Лаврович один в шести, – вскричал Денискин, – и столовая дубом обшита!»
Булгаков описал под названием «Перелыгино» вполне реальное Переделкино. Это ясно не только по созвучию названий, но и по количеству дач. Именно столько их там было в самом начале.
Идею дачного кооператива для писателей высказал в 1930 году Борис Пильняк, автор скандально известной и уже к тому времени запрещенной «Повести непогашенной луны». Но запрет повести о последних днях жизни командарма Гаврилова, в котором современники легко узнавали Михаила Фрунзе, еще не повлиял на статус автора. Его идея была услышана и одобрена всеми – и самими писателями, и властями предержащими.
В 1932 году в СССР окончательно вернулся из эмиграции Алексей Максимович Горький. Самое распространенное мнение гласит, что его просто перестали выпускать за границу. Но значимость этой литературной фигуры мирового масштаба была для советской власти столь велика, что Горькому выделили один из красивейших особняков Москвы – дом Рябушинского на Малой Никитской. Этот шедевр стиля модерн был построен в 1902 году по проекту Федора Шехтеля.
Советский писатель № 1 – А. М. Горький
Дачу Горький тоже получил, и не одну. Прежде всего – историческую дачу Тессели в Форосе на юге Крыма. Горькому по состоянию здоровья было необходимо проводить зиму в мягком климате. Эту крымскую усадьбу император Александр I когда-то подарил герою Отечественной войны Николаю Раевскому-старшему, другу Пушкина. Четыре поколения Раевских владели имением. Ландшафтный парк здесь был разбит под руководством специалистов из Никитского ботанического сада в Ялте. Горький посещал Тессели в начале ХХ века. После революции дача Тессели была национализирована, превращена в санаторий. И вот теперь Горький вернулся в усадьбу уже не случайным гостем, а полноправным обитателем.
Горький работал, проводил время в кругу семьи, катался на лодке. Лично занимался обновлением парка, устройством аллей, цветников и фруктового сада. Появился обширный бассейн с пресной водой, где писатель разводил рыбу.
Была у Алексея Максимовича и подмосковная дача в Горках-10 – тоже старинная усадьба с домом в стиле классицизма на высоком берегу Москвы-реки, парком и длинной лестницей к воде и пляжу. Здесь Горький принимал звезд западной литературы, приезжавших к нему в гости. Ромен Роллан так запечатлел парадное угощение: «Стол ломится от яств: тут и холодные закуски, и всякого рода окорока, и рыба – соленая, копченая, заливная. Блюдо стерляди с креветками. Рябчики в сметане – и все в таком духе…»
Те из советских литераторов, кто не был писателем мировой величины, не могли рассчитывать на дачу в виде дореволюционной барской усадьбы и полное государственное обеспечение. Но как раз Горький в 1932 году высказался о необходимости избавить мастеров слова от унизительной борьбы за существование. Свою мысль он озвучил в разговоре с Константином Фединым: «Отобрать человек 20–25 наиболее талантливых литераторов, поставить их в условия полнейшей материальной независимости, предоставить право изучения любого материала, и пусть они попробуют написать книги, которые отвечали бы солидности вопросов времени… Возражение: создается литературная аристократия – недействительно, „спецы“ всюду необходимы. В области литературы – особенно, ибо нашего читателя обременяют словесным хламом, а подлинным нашим литераторам – нет времени учиться и работать, им слишком много приходится тратить сил на завоевание примитивных удобств в жизни: поиска дач, питания и т. д.».
Осенью того же года в московском доме Горького состоялась встреча писателей со Сталиным. Там впервые прозвучало выражение «инженеры человеческих душ». Вождь сообщил, что планируется создать Союз писателей и Литературный институт, а также построить для писателей отдельный городок.
И вот уже в июле 1933 года вышло постановление Совнаркома «О строительстве „Городка писателей“». Были построены первые 30 дач, пока не слишком комфортабельных. «На нашей даче я уже провел сутки – и мне очень нравится, – писал Корней Чуковский. – Тишина абсолютная. Лес. Можно не видеть ни одного человека неделями. Только ремонт сделан кое-как; всюду пахнет скверной масляной краской; денег потребуется уйма».
Борис Пастернак
