Дом-коммуна на улице Орджоникидзе в Москве был задуман как экспериментальное общежитие Текстильного института, где перечисленные выше принципы станут основой жесткого регламента студенческой жизни. В спальнях первоначально даже окна не были запланированы, а сама спальная часть находилась в середине здания. Логика была такая: раз там люди будут только ночью, зачем делать окна? Но в итоге после бурных обсуждений «спальные кабины» разместили вдоль стен здания.
На практике оказалось, что даже при хорошо обустроенных общественных пространствах студенты предпочитают отдыхать в спальных комнатах не только ночью, но и днем. А также хранить свои личные вещи именно там, а не в шкафчиках раздевалок. Тем не менее общежитие на улице Орджоникидзе до 1960-х годов было одним из немногих успешно функционировавших домов-коммун. Более того, после периода заброшенности его удалось восстановить и вернуть к первоначальному назначению, сейчас там расположено общежитие Института стали и сплавов.
В первые годы после окончания Гражданской войны конструктивисты (среди которых были архитекторы, художники, фотографы, дизайнеры, литераторы, понимавшие текст как конструкцию) стали разрабатывать и воплощать в жизнь новую эстетику, которая оказывается актуальной и востребованной в формировании новых форм послереволюционного быта. Разруха прежних лет уже в начале двадцатых годов сменяется строительством новых зданий и проведением первых советских крупных архитектурных конкурсов, успехом пользуются новые архитектурные идеи. Появляются рабочие клубы, в следующем десятилетии превратившиеся в дома культуры, и строится экспериментальное жилье.
Этот, пожалуй, самый необычный в мире особняк имеет оригинальную форму – он представляет собой два сопряженных вертикальных цилиндра. Он настолько не похож на обычные дома, что случайные прохожие вряд ли смогут понять, что именно скрывается за невысоким дощатым забором. Конструкция особняка еще более уникальна, чем собственно архитектурная форма: решетчатая кирпичная кладка, шестигранные отверстия, появившиеся за счет сдвижки кирпичей. Некоторые из проемов заделаны фанерой и не видны под наружной штукатуркой, другие же оставлены в качестве окон… Внутренняя организация дома поражает воображение: c уличной стороны мы видим здание с большим витринным окном, освещающим столовую на первом этаже и гостиную-мастерскую на втором. Через прихожую можно попасть сразу в столовую или на лестницу, ведущую наверх. Там расположены гостиная-мастерская и спальня с группой окон-шестигранников. А еще выше находится святая святых – мастерская, из которой можно попасть на крышу-террасу одного из двух цилиндров, более низкого, стоящего ближе к Кривоарбатскому переулку.
Так, в Москве в 4-м Сыромятническом архитектор Георгий Мапу в 1927–1930-х годах построил дом-коммуну. В таких сооружениях, следуя веяниям нового коммунистического быта, до минимума сокращалась площадь индивидуальных помещений.
Учебный корпус Тимирязевской академии
Для переустройства быта советских людей предпочтение отдавалось помещениям общего пользования, олицетворявшим коллективизм и соответствующим актуальному тогда лозунгу: «В этой обстановке будет расти и крупнеть коммунист». Архитектор А. И. Мешков при участии Е. Н. Максимовой на Ленинградском проспекте в 1926– 1928-х годах построил фабрику-кухню № 1. Этот функциональный тип зданий – фабрика-кухня – был изобретен и реализован после Октябрьской революции. Советская женщина должна была быть освобождена от прежних дореволюционных тягот быта – как для участия в производстве, так и – при необходимости – защиты Родины.
