В литературе тех лет немало примеров, как казавшийся единственно возможным аскетизм борцов за счастье трудового народа вдруг был потеснен разгулом и роскошью. Еще недавно героинями молодой советской реальности были «девушки в кофточках старых, в чиненых тупых башмаках», как позже напишет Владимир Луговской в стихотворении «Курсантская венгерка». Нарядная блузка уже была вызовом. Николай Островский описал это отношение в культовой советской книге «Как закалялась сталь»: «Тогда же в клубе ему было тяжело видеть ее расфранченной среди выцветших гимнастерок и кофточек. Ребята приняли Тоню, как чужую. Она, чувствуя это, смотрела на всех презрительно и вызывающе. Павла отозвал в сторону секретарь комсомола товарной пристани, плечистый парень в грубой брезентовой рубахе, грузчик Панкратов. Недружелюбно глянул на Павла; скосив глаза на Тоню, сказал: – Это ты, что ль, привел эту кралю сюда?» И вдруг улицы Москвы и других крупных городов заполнили дамочки даже не старорежимно изящного, а вызывающе соблазнительного вида.
Мода советского НЭПа была близка западной
Весь облик этой молодой красивой женщины, ее манеры, слишком яркий маникюр, привычка произносить слова нараспев, как бы играя, заученные движения ресниц, модное обтянутое платье, подчеркивающее формы, – все это было типично. Передо мною была «нэповская бабенка», из тех, что заполняли в те годы модные рестораны, бега, кабаре, а днем совершали по Петровке медлительный и вызывающий променад – парад выхоленных, раскормленных и разодетых самок.
Те, кто искренне верил в идеалы недавней революции и красные лозунги Гражданской войны, иногда впадали в настоящую депрессию от вида вылезших из подполья и развернувшихся торгашей. Знаменитое «За что боролись?» Владимира Маяковского посвящено как раз этому.
Но мир моды и всего, что связано с вопросами одежды, допустимого и неприличного, красивого и безобразного в ней, с туфлями, шляпами, дамскими платьями и мужскими костюмами в то время менялся стремительно и неотвратимо. Не только в Советском Союзе, но и во многих странах Европы и Америки права женщин перестали быть лозунгами и предметом для отвлеченных дискуссий. Рынок труда менялся, дамы получили возможность самостоятельно зарабатывать, обретя финансовую независимость от старших родственников или мужей.
Шляпа клош – главная деталь довоенной моды
Из обихода исчезли корсеты, стеснявшие фигуру, многослойные юбки, сложные прически. Стали популярными небольшие шляпки-клош и короткие стрижки. Стало позволительным делать яркий макияж, раньше считавшийся приметой женщин легкого поведения.
Шляпа клош появилась 100 лет назад – на рубеже 1920-х годов. Придумала ее Каролин Ребу, известная парижская модистка. Причем это не было дерзким открытием молодого дизайнера, мадам Ребу в тот момент было за 80. Она родилась в 1837 году – в год гибели Пушкина, издания первого романа Диккенса и коронации королевы Виктории. А покинула этот мир в год «Первой мировой выставки межпланетных аппаратов, механизмов, приборов и исторических материалов» – первой в истории международной выставки по космонавтике, прошедшей в советской Москве.
Клош был несомненным знаком эмансипации женщин. После грандиозных и вычурных головных уборов бель эпок и Серебряного века – вспомним знаменитый портрет княгини Орловой в огромной шляпе! – это была революция. Компактная шляпка без лишних деталей. Единственное украшение – лента. Надеть такую шляпку можно было только на короткую стрижку. А эти стрижки тогда впервые обрели массовую популярность.
