Бешенство застилало глаза, и только оказавшись у порога замка, Милош понял, что прошёл по всему Совину в человеческом своём обличье, одетый в рваньё, найденное в курильне. Никто не узнал в худощавом оборванце ученика королевского целителя, и только потому Милоша не убили на месте. Стражники оглядели его с презрением и велели идти к храму на берегу за убежищем и пищей. Милош скрылся среди разрушенных домов, скинул грязную, провонявшую потом и копотью одежду и позволил перьям разорвать кожу.
Венцеслава жила теперь в покоях отца, в крыле Совета Старшей Совы, а с ней прятался в замке и Милош, прямо под самым носом у короля и Охотников. Близко был Часлав, сын другого советника, только не достать его Милошу.
Во владениях Рогволода Белозерского оборотень метался, словно птица в клетке. Он больше не мог заявиться к Чаславу, как в былые времена, не мог спокойно передвигаться по коридорам замка, не мог даже покинуть спальню в человеческом своём обличье.
– Щенсна, – позвал Милош нетерпеливо.
Старуха тут же вошла, оглядела его с ног до головы – взъерошенного, взбудораженного, бешеного.
– Чем могу услужить? – спросила старушка с поразительной покорностью, только глаза выдавали её напряжение.
– Мне нужно поговорить с Венцеславой. Позови свою госпожу.
Щенсна поджала губы и бросила недовольно, как кость собаке:
– Попробую.
Дверь закрылась за ней, затихли шаги служанки, та поспешила к покоям хозяйки.
Захочет ли Венцеслава прийти?
Несколько дней, с той ночи, когда Милош умолял её бежать с ним, Венцеслава не навещала его. Щенсна сторожила гостя, словно верный пёс, не впускала никого в комнату, и Милош скучал в одиночестве, тянул тепло из огня в камине, копил силы и порой вылетал из замка соколом, кружил над городом и искал Стжежимира, Ежи, Горицу или Дару – любого, кто мог выжить в пожаре, любого, кто нуждался в нём, и в ком нуждался он.
Потому что в замке он чувствовал себя нежеланным гостем. Зачем держала его Венцеслава? Не здесь, не в стенах спальни, не в покоях своего отца, а в своей жизни?
Она зашла почти неслышно, сверкнула серебряным ручейком в свете огня, остановилась в дверях, как нежданный гость в чужом доме.
Зима расцеловала её бледную кожу и золотые волосы, разрисовала инеем и льдом голубые глаза и длинные тонкие руки в плену голубого платья. Стало страшно вдруг, что она растает от жаркого огня в камине.
– Что случилось, Милош? – в голосе прозвенел лёд. Собранная, как воин перед битвой.
– Мне нужно встретиться с Чаславом.
Хотелось рассказать ей о большем, рассказать совсем о другом, но Милош побоялся снова разозлить Венцеславу своей откровенностью.
– Что-то случилось?
– У меня есть с ним незаконченные дела.
Меж светлых бровей пролегла едва заметная морщинка.
– Не знала, что вы ведёте общие дела.
Милош молчал, не сводя с Белой Лебёдушки напряжённого взгляда.
– Ты сможешь устроить нам встречу?
– Не думаю, что это разумно с моей стороны.
Он прикусил изнутри щёку, едва сдерживаясь.
– Мне очень нужно его увидеть. Он забрал кое-что, что принадлежит мне.
В глубоких озёрах глаз забурлили воды.
– Мне думается, что ты недооцениваешь мои старания, Милош, – ровным голосом произнесла Венцеслава. – Вокруг всех входов в покои отца теперь дежурят люди из Тихой стражи. Гжегож Безродный буквально занял место Идульфа возле короля и почти подчинил рдзенских Охотников себе.
– Безродный? Глава Тихой стражи? – усмехнулся Милош с недоверием. – С чего бы Охотники подчинились рдзенцам?
– Лойтурцам не доверяют после пожара. Люди считают, что мой муж пропустил ведьм в город. Просто представь, что сделают со мной и всей моей семьёй, если хоть кто-нибудь узнает, что я прячу у себя чародеев. Гжегож только и ждёт, чтобы разрушить Совет.
– Чтобы ослабить власть Лойтурии, – догадался Милош. – А твой отец в сговоре с лойтурцами, поэтому и заставил тебя выйти за Идульфа.
Венцеслава резко вздохнула, потеряв терпение.
– Никто никогда не заставлял меня выходить за Идульфа, Милош, – проговорила она с ледяным негодованием. – Да, этот брак выгоден моему отцу, но я сама хотела стать женой Идульфа, потому что… Создатель, Милош, знаешь ли ты хоть кого-нибудь достойнее Идульфа? Он ладмейстер Охотников, у него не меньше власти, чем у короля. Кто мог бы ещё стать моим мужем? Есть ли хоть кто-нибудь могущественнее?
Слова были сказаны. Те слова, которых боялся Милош и которые долго и успешно скрывала за кружевом улыбок и взглядов Венцеслава.
– Если только принц Карл, – процедил чародей. – А так во всей Рдзении не сыскать достойнее супруга Идульфа Снежного. Кто ещё тебя достоин?.. Но участь вдовы предателя, верно, менее почётна?
Венцеслава смерила его презрительным взглядом.
– Если на этом всё, то я бы предпочла вернуться в свои покои и отдохнуть.
Милош стоял, не шелохнувшись.
Лишь из благородства, из благодарности она не прогоняла его прочь. Верно? Или всё же не сном, не мороком была нежность, что порой виделась ему в голубых очах?
Он сорвался с места, в один миг оказался возле Венцеславы, обхватил руками, боясь потерять, и поцеловал несмело, трепетно, как не целовал никого никогда прежде.
