Меня с силой рванули за плечо. Главный вымогатель развернул меня к себе лицом, а к трупу бэха тылом. Теперь я одномоментно видел обоих упырей. И увиденное мне неимоверно нравилось. Раньше расхожее выражение «алмазная пыль» я воспринимал, как нечто фигуральное. Как гиперболу. Теперь же эту искрящуюся взвесь бриллиантовых искр я наблюдал воочию. Она сверкала в зерцалах моих похитителей. Во всех четырёх. За какие-то две-три секунды они прямо на моих глазах успели дважды переглянуться. Торжествующе и нимало не скрываясь от меня. И последнее мне понравилось больше всего. Ребята, в нарушение всех писанных и неписанных постулатов, не смогли сдержать своих счастливых эмоций. Значит, с размером крючка и с наживкой я не ошибся. Теперь бы только заглотили в самый желудок…
— Ну, чего ты опять тормозишь, салабон, говори, где сейчас находится касса Водовозова? — проявил инициативу второй номер, — Давай, давай, быстрее шевели ртом! Сдашь кассу и свободен! Живи, пацан! Мы же не звери!
Поскольку сейчас я мог видеть их обоих, то с глубочайшим удовлетворением отметил, что старшой, ожидая моего ответа, взволнованно затаил дыхание. Эк, как его разобрало!
— Так я же вам говорю, никитинскую долю я всю Лунёву передал! Как мне и было велено! Ну, кроме тех десяти штук, которые на мебель потратил… — виновато изобразил я на лице искреннее недоумение, — Он у Михаила Соломоныча всегда за хранение его кассы отвечал! А вы, что, не знали разве⁈ Хотя так-то я и сам об этом узнал только после смерти Водовозова, — понимающе покивал я подбородком, реагируя на растерянное разочарование военных дознавателей. И как бы оправдывая отсутствие допуска у них к главному секрету спиртовой мафии.
— Погоди! — пресёк попытку своего подручного что-то мне сказать старший партнёр по пыткам, — Где этого Лунёва найти? Только не ври, что не знаешь его адреса! — тут же грозно добавил он.
— Почему не знаю? Знаю! — не стал я расстраивать сердитого собеседника, — Адрес у меня его есть, но только дома он уже давно не появляется. Я сам его во всесоюзный розыск объявлял! И его об этом еще за трое суток предупредил!
Бойцы вылупили на меня глаза, после чего точно так же уставились друг на друга. Видимо, пытаясь переварить услышанное или мысленно посовещаться. Подсобный бык, глядя на командира, вопросительно дёрнул вверх головой. А тот, как-то неуверенно скривил губы и едва заметно пожал плечами.
Вся эта пантомима длилась по-армейски недолго. Уже через мгновенье на меня смотрели две пары злых глаз. Судя по всему, пришла пора второго акта нашего совместного милицейско-армейского театрального действа. Сейчас меня начнут запугивать по второму кругу.
— Ты не можешь не знать, как найти этого Лунёва! — вцепившись в мои глаза своими, приблизил к моему лицу грозную образину старший военный, — Объясни нам, как его найти и вали отсюда на все четыре стороны! Ну?!!
— Я честное слово, этого не знаю! — скривился я в жалобной гримасе, — Он всегда сам ко мне приходил! — добавил я, заметив демонстративный замах его правого кулака.
— Он в среду ко мне в райотдел должен прийти! За документами!
А вот теперь, пидоры, вы меня и пальцем не тронете! Вернее сказать, не ударите!
Не меняя лица, я незаметно выдохнул и немного расслабил свой донельзя напряженный организм. Включая не по возрасту изношенную нервную систему. Не обоссаться бы сейчас от радости…
Если совсем честно, то опасения насчет того, что эти два сапога из армейского ларца насуют моему туловищу по почкам, у меня всё еще оставались. Понятно, что соблазнившись на богатство Водовозова, лицо моё они калечить поостерегутся. Не из гуманизма исходя, а просто, чтобы вывеску мне не курочить. Но вот бока намять до тревожного хруста в рёбрах, это они могут запросто. И не только от злобы своей природной, и ума не великого, а просто из любви к военному искусству. Ну и для форсу бандитского, сиречь спецназёрского. Поскольку кроме, как взрывать, калечить и пытать, они мало, чему в этой жизни обучены.
По реакции обоих троглодитов я видел, что в мои заманчивые басни они вроде бы даже поверили. Во всяком случае, мне очень хотелось так думать. Ну, а если вдруг я в этом ошибаюсь, то прямо сейчас мне придётся пережить самые страшные минуты. В моей второй и такой короткой жизни. Сейчас вся надежда лишь на то, что они кадровые военные, а значит, оба с пулей в голове. И еще я уповаю на их бескорыстную жадность к денежным знакам. Напечатанным для оборота на просторах СССР и не только.
