Бандиты поначалу покобенились, опасаясь милицейского коварства. Но мне удалось их убедить, что так будет гораздо проще взять в плен хранителя водовозовского состояния. В ходе изложения аргументации, пришлось раза три и, как бы вскользь, упомянуть о великом множестве килограммов рублей, вражеской валюты и ювелирных изделий.
— И потом, в моём кабинете он уже не раз бывал! Значит, и в этот раз тоже придёт, и ничего не заподозрит! — убеждал я недоверчивых вояк, — Тут главное придумать, как его потом из здания РОВД без шума вывести! А, если вы попытаетесь его на подходе взять или на выходе, то без переполоха никак не обойдётся! И тогда в райотделе точно тревогу объявят! — всячески выпячивая жажду личной наживы, доказывал я свою правоту новоявленным партнёрам по предстоящему гоп-стопу.
Бойцы вроде бы и соглашались с приводимыми мной доводами, но с принятием решения колебались.
— Как мы его в твоей ментовке пеленать будем? — недовольным голосом прорезался подмастерье главного костолома, — У вас же там осиное гнездо! Ментов, как тараканов на кухне!
Видать, не в самых лучших условиях проживает этот товарищ, если представление о кухне у него неразрывно переплетено с полчищами тараканов. Либо в общаге проживают эти ребята, либо в густонаселённой коммуналке.
Старший своего подручного не перебил и не осадил. Стало быть, рассуждал точно так же и всё теми же категориями. Что ж, может оно и к лучшему. Лишний стимул для их алчности мне только на пользу!
— В кабинете я один сижу. Вы раньше заявитесь. Сразу после обеда, в тринадцать пятьдесят, чтобы наверняка! — на ходу начал импровизировать я, — Представлю вас Толику, как своих сослуживцев, которые зашли с новым званием меня поздравить. Обличьем вы для милицейских следаков подходите, — бессовестно польстил я дремучим воякам, — По этой же причине я и дверь изнутри на замок закрою, как он зайдёт. Для начала накатим все вместе по паре рюмашек, а там и карты вам в руки! Подберёте момент и спеленаете. Но только без ненужных излишеств! — я указал укоризненным взглядом на мёртвого бэха. — Со мной же у вас как-то получилось! — я машинально потрогал пальцами затылок, на котором даже шишки не было. — И вот еще что, вы имейте в виду, деньги и золото Лунёв хранит в разных местах! Может быть, в двух, а, может, и в трёх. Поэтому голову его лучше поберечь и сильно по ней не бить!
При последних словах я вновь с неодобрением посмотрел на остывающего майора. А потом перевёл требовательный взгляд на недовольно сопящего ассистента главного военно-бандита.
— Ладно, до среды еще дожить надо! — как бы подводя черту, завершил наше производственное совещание старшой и повернул голову к напарнику, — Ты тут пока приберись, а мы старлея до дома подбросим! Ты же не против, Корнеев? — всё еще недоверчиво вперился в меня тяжелым взглядом он. — А заодно посмотрим, с кем ты квартируешь. И кто потом за тебя своей жизнью ответит, если ты вдруг шутить вздумаешь! Ты же с тёткой и племянницей проживаешь, так?
Договаривая последние слова, защитник родины выразительно посмотрел на труп Никитина. Безжизненно свесившего на грудь безухую голову. Густо измазанную уже запекшейся кровью.
При этих его словах у меня внутри сильно похолодело. Я живо представил Лизавету и Пану на месте Бориса Евгеньевича. На этом же или на похожем стуле. И от этой жуткой картины мне стало страшнее, чем было полчаса назад. Я ни на секунду не усомнился, что то, что я сейчас услышал, сказано было не для красного словца. Взять заложника из «мирняка», а потом его хладнокровно зачистить, это одно из писанных правил данных специалистов. Равно, как и зачистить всех свидетелей, попавшихся им во время разведвыхода на чужую территорию. Независимо от пола и возраста мирных граждан. А то, что эти уроды воспринимают всё сейчас происходящее, как разведвыход за персональным благополучием своей дальнейшей жизни, я не усомнюсь ни на секунду.
Из этого печального обстоятельства вытекает совсем несложная арифметика. Откажись я довести провожатого до дверей дома и тогда всё рухнет. Вся выстроенная мной конструкция рухнет. И все тончайшие паутинки, с таким трудом наплетённые, тотчас же будут порваны. А меня, не сходя с этого места, без промедления начнут разбирать на запчасти. С чувством, с толком, с расстановкой. А, если я покажу этим упырям Пану и Лизу, то будет еще хуже…
На душе было тягостно и холодно. Будто вскрыли грудную клетку и на сердце положили кирпич сухого льда. Который кладут новопреставленному покойнику в гроб, чтобы тот не завонял до момента погребения. И да, ребята, несмотря на их армейское происхождение, оказались хитрее, чем я предполагал. Прагматичный профессионализм и крепко вбитые в их головы навыки, с лихвой компенсировали недостающий интеллект. В данном конкретном случае.
