— Я, душа моя, за всю свою длинную и никчемную жизнь еще ни одной девушки не обманул! — не отводя честных глаз от напряженного лица Антонины, торжественно заявил я ей, — Сама же всё видела в моём кабинете!
— Но их там двое было! — растерянная барышня беспомощно оглянулась на свою командиршу, как бы ища у неё поддержки. А та уже с нескрываемым живым интересом прислушивалась к нашему разговору. — Скажи, Серёжа, ты сейчас про которого из них?
Не имея даже приблизительного представления о вкусах и предпочтениях Антонины, я решил, что судьбу лучше не искушать и подстраховаться заранее.
— А я на всякий случай сразу с ними обоими договорился! — подмигнул я античной Валентине Викторовне, в глазах которой уже плясали искры безудержного веселья, — Ты, Тоня, сама теперь выбирай! Который тебе больше понравится, с тем и пойдёшь в ЗАГС! А так они оба красивые и здоровенные! Почти, как военные… Они и пьют не много, а курить так и вовсе не начинали! Всё самое лучшее только тебе, душа моя Антонина!
Я с почти искренним сочувствием еще раз оглядел находящуюся в полной растерянности Тонечку и решительно потянул ручку двери на себя. На лобное место мне идти совсем не хотелось, но избежать встречи с майором Данилиным я сейчас не видел никакой возможности.
— Алексей Константинович, разрешите? — шагнул я в кабинет шефа, словно в ледяную прорубь.
Начальник сидел за своим рабочим столом и всем своим видом подтверждал слова Антонины. Майор Данилин был сильно не в духе. Распотрошив над пепельницей неприкуренную сигарету, он на автомате достал из пачки следующую и начал тиранить её.
— Докладывай, что там у тебя по делу? — не глядя на меня и не предложив мне присесть, распорядился он, — Насколько мне известно, ты с этой спекуляцией в тупик лбом упёрся?
Каким-то чудом вынырнув из прострации, Данилин обратил внимание на сигарету в руке и сунул её себе в рот.
— Что за херню ты мне тут подсунул⁈ — прикурив цыгарку, брезгливо ткнул он ею в лежащий на столе мой рапорт, обличающий богоизбранных адвокатов в мошенничестве. — Какая еще взятка, Корнеев⁈ И, поясни мне, зачем ты заставил Антонину зарегистрировать эту гадость? Что ты теперь прикажешь мне со всем этим делать?
На бумажку, написанную и подписанную мной, товарищ майор смотрел, как на собачьи экскременты. С чувством гадливости. А на меня, как на лютого врага народа и изменника Родины. В грубой и извращенной форме публично изнасиловавшего Валентину Терешкову и, до кучи, еще его жену.
— Полагаю, товарищ майор, что действовать вам следует по установленному протоколу! — решил я придерживаться строгого официоза, — Необходимо немедленно доложить о моём рапорте подполковнику Дергачеву, а уж он пусть связывается с Инспекцией по личному составу и с прокуратурой! Если, конечно, он сочтёт это обоснованным! — осторожно указал я глазами на свой, всё еще лежащий на столе и обтруханный табачным пеплом, рапорт.
— Сука ты, Корнеев! — в дотоле пустых глазах Константина Алексеевича вспыхнуло жгучее пламя классовой ненависти, — Что ж за блядство такое… Ну вот ты мне всë-таки скажи по совести, как на духу скажи мне, Корнеев, за что ты меня так ненавидишь? Что не так? Может, я как-то ненароком соли тебе на хер насыпал, или на какую-то из твоих баб не так посмотрел? А?
С минуту майор сверлил меня искрящимися от неприязни глазами. Потом, видимо не рассмотрев во мне искомого, встал. И брезгливо взяв со стола двумя пальцами мой пасквиль, коротко скомандовал: — Пошли!
Задавать шефу вопрос «Куда пошли?» я не стал. Слишком уж воспалённым он выглядел и от того нарываться я поостерёгся. Если майор меня сейчас поведёт на первый этаж, то можно будет предположить, но только чисто теоретически, что там меня ждёт камера для временно и административно задержанных. Однако, в такой анафемский исход мне верилось слабо. По той причине, что следак Корнеев, он сейчас навроде внебрачного сына Божьего. После его, много раз анонсированного, второго пришествия. В этой поволжской области и в нынешней реальности Корнеев почти никому не подсуден. Да, я уверен, что в настоящий период и плюс еще какое-то, не очень продолжительное время, у меня наличествует почти дипломатический иммунитет. И относительная неприкосновенность. Во всяком случае, пока старик Трофимов со своей шайкой не свалит в Москву. Но мне бы очень хотелось надеяться на то, что это счастье для меня продлится несколько дольше. Чтобы меня не трогали хотя бы на протяжении всего последующего года. И я почему-то думаю, что таковая вероятность вполне реальна. Как бы оно там ни было, но всё, что для этого можно и нужно было сделать, я сделал. Так что вариант с обезьянником, по всей видимости, пока что для меня отпадает.
Ну, а в том случае, если товарищ майор задумал отконвоировать меня не вниз, а этажом выше, то это и вовсе хорошо! При этом раскладе, он меня скорее всего, намеревается доставить к начальнику нашего РОВД. К подполковнику Дергачеву. К достопочтимому Василию Петровичу.
