Мои инструкции татарский друг соблюл до мелочей. Оделся он так, как я велел и сейчас выглядел чистоплотным фраером с претензией на изысканность. Вдобавок я не поленился и сходил в крыло к нашим октябрьским бэхам. У которых под честное следачье слово выпросил до завтра массивную золотую печатку. Золото, из которого она была изготовлена, золотом являлось весьма условным. По-простому говоря, было оно самоварным. Но выглядело богато оформленное изделие на все сто! Короче, заявленному в райдере типажу, мой друган теперь соответствовал в полной мере. Эх, ему бы еще рондолевую фиксу в рот!
— Пошли в столовую! — предложил я Нагаеву, — Пошли, пошли, сегодня я угощаю! — прервал я его сомнения, — Надо обязательно пожрать, а то неизвестно, когда нам еще поужинать придётся!
Замкнув кабинет на замок, я повел друга в нашу ровэдэшную столовку. Мне всё равно надо было её посетить. Чтобы арендовать на вечер четыре единообразных мухинских стакана. Которым в сегодняшнем самодеятельном спектакле мною была отведена роль активного реквизита. Двумя бутылками водки и килограммовым куском «Докторской» я запасся еще вчера.
Теперь оставалось только одно — ждать.
Главарь армейского бандформирования на этот раз блеснул несвойственной ему пунктуальностью. Позвонил он почти ровно в четыре. Если учесть, что из трубки были слышны шумы оживлённой улицы и перезвон трамваев, то телефонировал он не со стационарного номера, а из автомата.
— Будь здоров, старлей! — поприветствовал он меня тоном уверенного в себе военнослужащего, — Как там у тебя обстоят дела, всё по плану? Когда к тебе наш гость явится?
Мне всё же послышалась напряженность в его голосе. Так оно было на самом деле или нет, но меня это порадовало и немного успокоило. Какими бы эти ребята не были крутыми, они всего лишь люди. Со всеми присущими им страхами и сомнениями. Не помню, в каких конфликтах к этому времени успели поучаствовать наши вояки, но в Афганистан мы еще не сунулись. А до войны в Чечне и вовсе целых шестнадцать лет! Так что крутыми моих недоброжелателей можно считать с некоторым допуском. Впрочем, не исключено, что где-то они уже успели поучаствовать. Слишком уж запросто кровь пускают. Но я уверен, что, если где они и отметились, то только эпизодически. И не с такой интенсивностью, как я в своих многочисленных командировках на Кауказ. В той, в своей прошлой жизни, разумеется.
Однако эти ребята ничего о моей прошлой биографии знать не могут. К нашему с Вовой счастью. И это очень хорошо. Потому что это незнание позволяет им добросовестно заблуждаться. Полагая, что по отношению к инфантильному и ссыкливому менту Корнееву сами они есть брутально суровые и непобедимые супер-рэмбы. Вот пусть и дальше так думают…
Я заверил своего телефонного собеседника, что всё идет по плану и в строгом соответствии с графиком. Употреблять термин «спецоперация» я не стал осознанно. Хотя они уже и сами вчера проговорились, что являются военнослужащими.
Знать бы еще, из какой они конторы! В то, что эти головорезы из силовой структуры ГБ, мне не верилось. Те квартируют в Москве при Центральном аппарате Лубянки. И на откровенную уголовщину комитетовским спецвоякам решиться намного сложнее. Не из-за переизбытка совести и человеколюбия. А исключительно по причине того, что они не вольные опера и поводок у них короткий.
Не иначе, как мои недоброжелатели — это местные грушники из Чернореченской бригады. Могу даже предположить, что они уже успели где-то на факультативном выезде замазаться иностранной кровушкой в интересах советской родины. И теперь обоснованно чувствуют себя героическими сверхчеловеками. Которым все должны и все обязаны.
В девяностые таких частенько приходилось сажать, а иногда и отстреливать. Порой не по одному.
Лирика лирикой, но суровая проза жизни такова, что доблестные «афганцы», официально признанные участниками войны, реально поверили брехливым болтунам из Политбюро. Пославшим их в чужой и дикий чуркестан. Исполнять какой-то несуществующий интернациональный долг. Поверили, что они ровня ветеранам Великой Отечественной. И пофиг, кто, где и за что воевал. Защищая свою страну в Сталинграде или убивая диких аборигенов в чужом и черножопом обезьяннике. Да еще и непонятно за что, и зачем. Может, и не все из них думали, что это одно и то же. Но очень многие. Потому что так им объяснили из телевизора старые маразматики. И их замполиты непосредственно в ротах.
