Первым заговорил доктор.
— Не валяйте дурака, дружище. Уберите револьвер!
Ответом ему был лишь задувший в вантах ветерок да тревога, охватившая пассажиров и запруженную толпой набережную. Из машинного отделения позвонили, требуя подтвердить команду. Келфах, не дрогнув, подтвердил:
— Самый полный вперед!
По ту сторону мыса на него смотрят отец и мать. Внизу в каюте глубоким сном алкоголика забылся профессор. На капитанском мостике упала, забившись в истерике, Ама. Но ее боги только улыбнулись…
Стоило разнестись вести, что Пий Ндавула выиграл в футбольную лотерею, как он стал самым знаменитым человеком во всей Буганде. Из всех уголков королевства к Пию потянулись вереницы родственников: автобусы подвозили к Каласанде все новых двоюродных братьев и сестер, племянников и племянниц, тетушек и дядюшек, о существовании которых он до того и не подозревал, и вся эта орава нагрянула в Каласанду вместе с толпой каких-то странных типов весьма непрезентабельного вида, принявшихся, однако же, тотчас уверять его, что они и только они могут помочь ему выгодно поместить деньги, и при этом каждый предлагал для этой цели свой бизнес. Возле неказистой глиняной хижины Пия взад-вперед сновали бесчисленные газетные репортеры, шустрые молодчики в невообразимо ярких спортивных клетчатых кепочках или в мягких фетровых шляпах, небрежно сдвинутых набекрень, весьма серьезные молодые люди, представлявшие радио Уганды и горевшие желанием записать на пленку — в назидание широкой угандийской публике — восторги Пия по случаю привалившего ему счастья.
Обитатели Каласанды так растерялись перед натиском многочисленных и куда более предприимчивых родственников, закрывших все подступы и доступы к Пию, что смогли лишь кое-как пробиться в хижину и выразить ему свои искренние поздравления. Перед натиском родни не устоял никто, за исключением, пожалуй, одного Салонго, ближайшего друга Пия, хранителя гробницы Ссабалангира. Придя к Пию, он прочно обосновался в хижине, и никто не осмеливался ему прекословить. Почти слепой, проковылял он на своих больных ногах к хижине Пия, опираясь на тяжелую суковатую палку. Уже сам по себе приход Салонго произвел в деревне сенсацию, ибо вот уже в течение многих лет старик ни на шаг не отходил от гробницы. И только надежда получить от Пия средства для придания гробнице Ссабалангира вида, достойного его былой славы, вынудила старика пуститься в столь тяжкое и мучительное путешествие.
А старуха Нантондо из кожи лезла вон, лишь бы попасть на фотографию вместе с Пием. И она-таки умудрилась втиснуться в кадр рядом с Пием в тот самый момент, когда щелкнули фотоаппараты. Вот так и получилось, что на другой день все угандийские газеты вышли с большим снимком на первой полосе, подписанным: «Мистер Пий Ндавула со своей счастливой супругой»; ярости Пия не было предела, он даже грозился возбудить судебное дело, а старуха знай себе злорадно посмеивалась, горделиво показывая фотографию каждому встречному.
— Расскажите, мистер Ндавула, как вы намереваетесь распорядиться деньгами, которые выиграли…
— Расскажите, мистер Ндавула, как часто покупали вы купоны этой лотереи…
— Расскажите… Расскажите… Расскажите…
От бесконечных вопросов у Пия трещала голова; к тому же рядом сидел Салонго, то и дело толкал его в бок и громким шепотом советовал: «Не отвечай им, не отвечай!», лишь еще больше усугубляя его смущение и замешательство. А тут еще родственнички! Шумно требуя к себе внимания, они совали ему под нос своих детенышей, и он не то что говорить, даже думать был не в состоянии.
Не так-то легко, прожив шестьдесят пять лет в полной безвестности, приноровиться за какие-нибудь несколько часов к новой для себя роли знаменитости; напряжение уже давало себя знать.
На дворе позади хижины — у Пия не было настоящей кухни — кипятилось огромное количество воды для чая; несколько его кузин были заняты тем, что безжалостно срезали овощи на крошечном огородике, чтобы наготовить на всех еды. Другая родственница — она называлась сестрицей Сарой, — прознав, где припрятаны у Пия запасы бананового пива, стала без зазрения совести, словно пиво ее собственное, наливать его кому попало. Пию совсем не понравилась сестрица Сара, уж очень не по душе пришлись ему шумные ее выкрики, что ему-де никак не обойтись без хозяйки в доме; а когда Салонго вдруг пихнул его изо всей силы в бок, сказав: «С этой держи ухо востро, от нее так просто не отделаешься!» — его и вовсе охватила паника.
