— Может, она вполне достойная женщина, — заметил он. — Но знаешь, Пий, ты только не обижайся на мое предложение, но не лучше ли тебе переночевать нынче у нас в Мутунде? Мириаму только обрадуется твоему приходу. Уж больно ты скверно выглядишь, отдохнуть тебе как следует — самое милое дело. А здесь отдыхом и не пахнет, твои родственнички взялись разводить костер, не иначе собрались плясать всю ночь напролет.
— Прекрасная мысль! — сказала сестрица Сара. Влетев к комнату, она принялась собирать грязную посуду. — Ступайте-ка к мистеру Мукасе, братец Пий. Перемена обстановки — самый лучший отдых. А за дом не беспокойтесь: уж я-то никуда не отлучусь, за всем пригляжу как надо.
Пий колебался.
— Не стоит, пожалуй. Я и здесь как-нибудь устроюсь — не хочется мне лишний раз утруждать Мириаму…
— Отправляйся к Юсефу, — пробормотал Салонго. — Нечего тебе оставаться один на один с этой бабой — кто знает, что ей взбредет в голову!
— Сейчас соберу вам кой-какие вещи, Пий, — возвестила сестрица Сара и, прежде чем кто-нибудь успел промолвить словечко, выбежала из комнаты, замешкавшись на пороге ровно столько, чтобы бросить на Салонго взгляд, в котором горело желание испепелить его на месте.
И вот Пий, сидя в машине Юсефу, катит в Мутунду, испытывая радостное облегчение при мысли, что все заботы позади. Вместе с ним едет и Салонго, они подвезут его, пока им по дороге; за все время пути с его морщинистого лица не сходит кривая ухмылка, ибо Пий пообещал ему помощь в постройке нового прибежища для Ссабалангира. День для Салонго прошел вполне успешно, если не принимать в расчет сестрицу Сару.
Пий провел чудесный вечер в семействе Мукасы. Они хорошо поужинали, а потом уселись возле радиоприемника, слушая местные новости и потягивая холодное пиво. Совсем разомлев, Пий признался, что утром к нему приходил репортер из радио Уганды и записал его на пленку. Тут как раз начались последние известия, и они оба прильнули к репродуктору в ожидании интервью с Пием. Но вместо голоса Пия раздался громкий голос сестрицы Сары. Вот ведь штука — старик успел начисто забыть утреннее происшествие. Он и сестрицу-то Сару начисто успел забыть, и только сейчас до него дошло все, что случилось. Салонго прав. Как это ни противно, но баба добилась своего. Пий снова упал духом. Тем не менее это ничуть не помешало ему спать сном праведника, словно на сердце у него не было ни одной заботы.
Наутро он выглядел таким отдохнувшим и посвежевшим, что Мириаму настояла, чтобы он остался у них еще на один день:
— Я вижу, вы чувствуете себе лучше, но уж больно вчера вы были плохи, отдохнете немного у нас, это вам пойдет на пользу. А домой поедете завтра, глядишь, все и уладится.
Вскоре после завтрака, когда Пий дремал в кресле на веранде, к дому подкатил «лендровер»: за рулем сидел Мусиси, рядом с ним — сестрица Сара. Мириаму вышла поздороваться с ними, едва скрывая любопытство: подумать только — та самая женщина, о которой она столько наслышалась! Хозяйка и гостья оглядели друг друга и, видимо, порешили быть друзьями.
Мусиси тем временем подошел к старику.
— Присаживайся, сынок. — Пий показал на стоящий рядом стул. — Мириаму нас так закармливает, что все время в сон клонит.
— Я рад, что вы хорошо отдыхаете, сэр. — Мусиси порылся в кармане куртки. — Вам еще одна телеграмма. Прочесть?
Весь внимание, старик выпрямился и ответил:
— Да, да, пожалуйста.
Мусиси сначала прочел телеграмму про себя, потом сказал, поглядев на Пия:
— К сожалению, сэр, новости не очень хорошие.
— Не очень хорошие? Кто-нибудь умер?
Мусиси улыбнулся.
— Да нет. Совсем не то. Дело вот в чем: устроители лотереи сообщают, что по случайному недосмотру не добавили в первой телеграмме, что сумму выигрыша надо поделить еще с тремястами победителями лотереи.
Новость несколько ошарашила Пия. Придя в себя, он пробормотал:
— Сколько же, скажи-ка, выходит на мою долю?
— Семнадцать тысяч фунтов на триста человек, значит, чуть больше тысячи шиллингов.
К удивлению Мусиси, Пий откинулся в кресле и широко улыбнулся:
— Больше тысячи шиллингов! — воскликнул он. — Господи, да ведь это куча денег!
— Но вы же ожидали получить куда больше!
— Верно. Но подумай сам, сынок, что бы я стал делать с этими тысячами фунтов? Я уже вышел из того возраста, когда человеку надо много денег.
Мириаму вынесла на веранду коврик, и они с сестрицей Сарой удобно устроились возле мужчин.
— Какое несчастье! — сокрушалась Мириаму, а сестрица Сара заметила, презрительно фыркнув:
— А я согласна с братцем Пием. Ну что ему делать с семнадцатью тысячами фунтов? Да и вся семейка ни в жизнь от него не отвязалась бы!
При упоминании о семье Пия Мусиси нахмурился.
— Вынужден предупредить вас, сэр, что ваши родственники черт знает что натворили на вашей плантации — ободрали все банановые деревья, и, не случись вовремя миссис Кивумби, — добавил он, кивнув в сторону сестрицы Сары, — они бы выкопали весь ваш батат!
— Да, братец Пий, — заметила Сара. — Уж нам придется как следует потрудиться, чтобы привести плантацию в порядок. Они ведь затоптали всю грядку молодых бобов.
