Ровно в 17.45 госпожа Хюги и фройляйн Жакмар направляются к двери. Хоштеттлер, помощник начальника, натягивает свою замшевую куртку и вежливо прощается, вынимая при этом изо рта уже набитую, но еще не зажженную трубку.
Мозер, хотя он здесь и начальник, чувствует потребность объяснить, почему он еще задерживается на работе. Завтра соберется кассационная комиссия, и ему хочется еще раз, в тишине, просмотреть материалы по делу Ваннера.
С порога доносится сочувственное бормотание Хоштеттлера. Этого «строительного волка» Ваннера он знает как облупленного — душу может вынуть своими кассациями. «Охотник за барышами, будь он неладен!» — возмущается Хоштеттлер, пытаясь хоть немного утешить шефа. Но вот и он уходит.
Мозер, склонный из осторожности всегда предполагать наихудшее, считает, что помощник его презирает, и обе секретарши, наверно, тоже. Так уж всегда получается, если сидишь рядом изо дня в день.
И вот — тишина. Запертые шкафы, зачехленные пишущие машинки мирно, почти удовлетворенно глядят на Мозера через открытую дверь; «соковыжималка» наконец-то умолкла. «Моя служба, — любит повторять Мозер, — похожа на соковыжималку: на одну ручку давят частные предприниматели, на другую — правление, которое, к сожалению, думает не столько о своих прямых обязанностях, сколько о политике, то есть о предстоящих выборах».
Так из меня постепенно все соки выжмут, да и силы уже не те, вздыхает Мозер. В тишине можно дать свободу своим мыслям. А тут еще недавно пригрозили, «в связи с мероприятиями по экономии», забрать у него одну из секретарш. Но уж этого он не допустит! Только через мой труп, заявил он директору. Тот даже слегка вздрогнул. Ведь три месяца назад один из служащих, оскорбившись — правда, по другому поводу, — взял да и застрелился.
Через два года ему на пенсию. Пусть тогда его преемник ломает себе голову. Скорее всего, им будет Хоштеттлер.
Уборщицы сегодня не придут, этого можно не опасаться. Они-то и стали первой жертвой этого помешательства на экономии. И вступиться за них некому — ведь в профсоюзе они не состоят. Так что комнаты убираются теперь раз в неделю, оставшимся пришлось взять на себя уборку дополнительных помещений, без всякой доплаты, разумеется, а работу они должны делать за то же время: все быстрее, все быстрее. Мозеру жаль уборщиц. Да и фройляйн Жакмар тоже: с недавних пор ей приходится перед выходными выбрасывать содержимое корзин для бумаг в контейнер, что стоит внизу во дворе. Но она из этого проблемы не делает, по крайней мере вслух не ворчит. Милая, проворная девушка. Фройляйн… Нет, госпожа Жакмар? Сейчас в управлении как раз спорят о том, с какого возраста к женщинам следует обращаться «госпожа»?
