Должен признаться, я неловко себя чувствую в узком коридоре среди молодых матерей, которые, поджидая своих девочек, дружелюбно переглядываются и улыбаются. Правда, представительницы доминирующего среднего класса держатся чопорно, считая ниже своего достоинства ответить улыбкой на улыбку. Их холеные лица больше похожи на неподвижные маски. Дерьмо на палочке. Едва кончается урок, они переодевают дочек, садятся в свои «минни-миннеры» и скорее домой — разве что на минутку заскочат к Деннеру, — ужинать, смотреть телевизор, спать (предварительно помолившись за всю родню). И уроки делать. Постоянный контакт семьи и школы. Подберите антонимы к десяти существительным. Антонимы у меня всегда ассоциируются с Антонием (Пием). За ним на ум приходят Марк Аврелий и последний из династии — Коммод[47]. Коммод — комод. Кот — кошка, бык — корова, он — ООН, муж — жена. Если, конечно, муж, пользуясь терминологией Козериу из Тюбингена, не гипоним жены, а жена не архилексема.
— О чем ты думаешь?
— О грамматике.
Благодаря грамматике у меня есть отдушина. Как у дона Ферранте[48]. Счастливчик, ему не приходилось читать бредни всевозможных таксономистов, генеративистов, структуралистов, трансформистов и так далее, и тому подобное.
Я вожу девочек на балет и на гимнастику, жена возит сына на дзюдо. Иногда, уже лежа в постели, мы обсуждаем волнующий нас вопрос гармоничного воспитания детей. Взять, к примеру, музыку: не слишком ли поздно уже начинать? Что лучше выбрать — фортепьяно или флейту?
— Я за фортепьяно. Инструмент всегда на виду — словно зовет поиграть.
— Прости, пожалуйста, но куда мы его поставим? В кухню? Или, может, под кровать?
— Давай под кровать. Будем сами на нем упражняться.
— Оставь свои шуточки. Я серьезно. У нас дети в одной комнате спят, а мы еще пианино купим. Да и на какие деньги?
— Ладно, отложим этот разговор.
Я отворачиваюсь под предлогом, что завтра мне к восьми.
— В «Занте» у меня третий, в «Кавальканти» — первый. Должен тебе сказать, в женских классах уроки проводить интересней.
— Неужели?
— Как это у Кавальканти?.. Он начинает стихи удивительно просто, я имею в виду первые строчки: «Девушка из города Толосы…» Девушка из города Лугано… нашла на улице кошелек и, не раздумывая, отнесла в полицию.
— А ты сейчас храпеть начнешь, и в этом нет ничего удивительного.
— Каждому свое.
— Тогда спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
Нам отсоветовали учить дочек дзюдо. Девочкам дзюдо вредно. Хаджиме, мате, утикоми, хантей, ваза-ари. Хочу запомнить все термины: ведь я отец, мне интересно, чем живут мои дети.
— Ты бы видел, какие они хорошенькие стоят перед учителем в своих кимоно, как отвечают на его поклон. Ты умеешь падать?
— Падать?
— Да. Ведь это целое искусство. Нужно заранее подготовить локти, кисти рук, расслабить тело, чтобы оно стало будто резиновое. А некоторые падают, точно…
Чувствуя спиной взгляд жены, я мысленно договариваю: мешок с картошкой, мешок с тряпьем, с дерьмом. А кланяться они умеют? На Маккавеев мы должны были кадить и кланяться — священникам в алтаре и прихожанам. Последние с нас глаз не спускали, боялись проглядеть, если мы вдруг ошибемся. А может, надеялись, что кадильница вырвется из руки, как у Альдо, и полетит в ризницу. Раскачиваешь ее, словно маятник, туда-сюда, туда-сюда, и чувствуешь — засыпаешь. А служба долго тянулась, казалось, и не кончится никогда. В балете все наоборот. Над дверью табличка, чтобы не входили. Нельзя мешать учебному процессу.
Некоторые матери за это время успевают сыграть в клубе карточную партию. Во вторник 17-го у нас бридж и канаста. Заказывайте столики по телефону. В пятницу 20-го встреча с поэтом Лиро Мазино. Поэт-адвокат или адвокат-поэт? Очередная, так сказать, неознаменитость неокапиталистического города. Благословенная страна: один пиит сменяет другого, свято место не пустует. Говорят, он проводит цикл бесед, что-то вроде крестового похода против школьных экстремистов. Матери трепещут. Слава поэту! Гип-гип-ура, гип-гип-ура! С Терпсихорой они едва здороваются, она же с родителями очень любезна, не то что с девочками: с ними она зверь, капрал. «Ненормальная, — говорят дочери за столом после утомительных балетных занятий. — Стоит ошибиться — сразу орет». Военный марш Шуберта, Делиб, changement[49]. Благодаря балету они и французский учат. В школе теперь применяют аудиовизуальные средства обучения, на первых же уроках математики объясняют и теорию натуральных чисел. Надо бы разобраться, что это такое.
Чем мы занимались в их возрасте? Перед торжественными церковными праздниками нас отправляли исповедоваться. Тогда в горных деревнях (куда еще не дошел Сарданапал) было полно детей, поэтому ждать приходилось подолгу. Мы играли в коров на красном ковре алтаря или на ступенях, и все время боялись: вдруг он сейчас выскочит из исповедальни с кнутом или медведиц своих спустит, и они растерзают нас, как тех людей, что дразнили Елисея плешивым.
— А у тебя почему нет волос?
— Мне их кукушка склевала.
— Ну да!
Жена, услышав наш разговор, хочет высказать свою версию:
