Г а р а. Я тоже так считаю. (Петеру.) Но предположим, молодежь права. Чем бы вы заменили семью?
П е т е р. Чем? Что я, Солон{42}?
Г а р а. Чтобы каждый жил сам по себе, беспризорно?
П е т е р. Жил? Живет! В семье ли, вне семьи — все мы так живем. А чем бы я ее заменил?..
С и л а ш и. Да, чем? Это и мне интересно.
П е т е р. Во всяком случае, чем-то более духовным. При нынешнем половинчатом решении две столь несовместимые вещи, как голова и нижняя часть тела, вынуждены гармонировать.
К а р ч и. А все же, точнее?
П е т е р. Ну, например, тем, что могло бы быть создано в Сегхате вокруг господина учителя Силаши. Если бы его тоже не поглотило это плотоядное растение — я имею в виду его брак. Или то, что могло бы возникнуть сегодня здесь, если б мы спорили не о таких глупостях, а об учебной программе нового университета или по меньшей мере о детском саде товарища Гара.
Г а р а (Вере). В этом что-то есть. Был у нас в тридцатых годах один руководитель семинара…
С и л а ш и. Как лично задетому, разрешите заметить, что я все же приверженец матриархата. Женщина, которая…
П е т е р. Женщина! Где она, эта женщина?
В е р а. И это спрашиваете именно вы?
Тишина.
К л а р а (которая, уже какое-то время стоит со щетками в руках в дверях передней). А теперь я попросила бы вас хулить семью в другом месте. Я хочу закончить уборку.
Г а р а. Верно. А я отнесу общественную собственность… в небольшой ремонт. (Идет к выходу.)
С и л а ш и. Со своей стороны, предлагаю продолжить спор в парке. Мой зять будет счастлив, если сможет принять в нем участие.
Все встают и направляются к передней.
Г а р а (уходя). Вот этого нам не хватает! Этого страстного, откровенного тона!
Гости прощаются с Катой.
К а т а (Карчи). В таком случае завтра, после работы… Мы к этому времени подготовим комнату.
К а р ч и (с робкой улыбкой). Комнату? (Уходит с Лиди.)
К а т а (кричит Лиди). Привет твоим родителям, Лиди. Может, летом я сдержу свое слово и навещу их. (Вере.) Бедняжка! Вы думали, здесь психиатрический диспансер, а попали в настоящий сумасшедший дом.
В е р а. О, мне и так было очень хорошо!
К а т а (задерживая ее). Останьтесь на минуту. Нужно договориться. (Вслед уходящему Силаши.) Только не пропадайте, дядя Банди!.. Я вам не прощу, что вы меня оставили здесь на произвол судьбы.
С и л а ш и (чтобы не слышал Петер). Одобрить было невозможно… поэтому я молчал.
К а т а. Что? Этот припадок бешенства!
С и л а ш и. Правду можно говорить и страстно… После обеда я вам позвоню. (Уходит.)
К а т а (ищет глазами Веру, которая тем временем выскользнула из комнаты. Кларе, которая стоит в дверях со щетками и воском). Эта девушка ушла?
К л а р а (угрюмо, больше про себя). Ушла… бесстыжая.
К а т а (смотрит на Петера, который стоит против матери в пустом холле и колеблется, не сказать ли ему что-нибудь примирительное). Ну, а ты не идешь… спорить?
П е т е р (вспыхнув, упрямо). Нет! (Уходит в свою комнату.)
К л а р а (натирая щетку воском). Тяжело на сердце у бедняги.
К а т а (садится на стул; когда Клара начинает натирать пол). Не завидую я вашему богу, сестра Клара!
К л а р а (не расслышав, прекращает уборку). Что?
К а т а. Зная заранее, в чем наше благо, взирать на наше безумство. (Запальчиво.) Но он по крайней мере, как говорят, может покинуть нас!
Звонок. К а т а открывает дверь. В дверях стоит м о л о д о й ч е л о в е к с потертым чемоданчиком в руках. К л а р а уходит.
Ш а н д о р. Извините, пожалуйста… Здесь сдается комната?
К а т а. К сожалению, вы опоздали. (Извиняющимся тоном.) Уже сдана.
Ш а н д о р (изумленно). Уже?
К а т а. Извините, но вы пришли поздно. Минут десять как сдали. Мы еще не успели снять объявление.
Ш а н д о р. Десять минут назад? А кому? Уж не тому ли немного конопатому парню с большими зубами? (Поскольку Ката смотрит на него с недоверием.) Не пугайтесь, пожалуйста. Я ведь не комнату ищу, а самого жильца, если только это он.
К а т а (впускает его в квартиру). Вы из милиции?
Ш а н д о р (входя). Я? (Смеется.) Я его друг. Я ждал с чемоданом внизу, пока решалось: сено или солома.
