Б а л и н т. Я полагал, что сравнение с Гитлером уязвит твое самолюбие.
В и к т о р. Я бы и оскорбился, будь это с твоей стороны лестью.
Б а л и н т (рассмеявшись). В таком случае беру свои слова обратно.
В и к т о р. Признаться, я тоже когда-то мечтал стать поэтом.
Б а л и н т. Теперь мне все понятно. И барские хоромы, которые ты очистил из уважения ко мне, и эта сказочная быстрота, с которой все произошло… Но не будем терять времени. Достань из кармана халата свиток рукописи, которую ты, разумеется, случайно захватил, и читай! Я готов тебя слушать. (Садится.)
Начинается музыка.
В и к т о р. О моем поэтическом даровании говорят лишь факты.
Б а л и н т. У тебя нет никаких рукописных стихов?
В и к т о р. Ни строчки. Но все же у меня есть ars poetica.
Б а л и н т. Послушаем.
ARS POETICA АВАНТЮРИСТАВ и к т о р.
Никогда недоставало мне таланта,Чтоб строфа сверкала вроде бриллианта,Но зато деньга всегда водилась густо.Как змея, я зачаровывал валюту,И покуда я не изгнан ниоткуда,Жизнь моя всегда была моим искусством!А ведь в юности томился я немало,Только женщина стихов не понимала,Нет! — твердила мне, ах, чтоб ей было пусто!..Но когда позвал ее в отель на ужин,Оказалось, что совсем я ей не скушен.Жизнь моя всегда была моим искусством!И, поужинав со мною в ресторане,Не сказала нет! — как отвечала ране,Поднялась наверх и отдалась мне с чувством.И Петрарку я оставил и толковоПрименял с тех пор рецепты Казановы.Жизнь моя всегда была моим искусством!Но сонетную строфу совсем отринув,Обдурить могу четырнадцать банкиров,Ибо формою сонета не обуздан.Не корплю я над туманными стихами,Я сорю теперь фальшивыми деньгами,Жизнь моя всегда была моим искусством!И живу теперь, бездумен и беспечен,И растрачиваю деньги я на женщин,Я поэт, хотя мне в это верить грустно.Презирая деньги, стал я бескорыстнымСамой чистой высшей пробы аферистом,Жизнь моя всегда была моим искусством!Б а л и н т (аплодирует). Увы, свою тоску по более деятельной жизни мы можем выразить лишь рукоплесканиями.
В и к т о р (Юлии). А вам по душе такая жизнь?
Ю л и я. Признаться, я не испытываю к ней ни малейшего влечения. (Встает.) Разве что после горячей ванны. Будет очень обидно, если никто не пойдет купаться, а вода остынет.
В и к т о р. Сделайте одолжение!
Ю л и я (достает из сумки полотенце). Благодарю.
В и к т о р. У меня припасен южноамериканский концентрат для ванны с дивным ароматом. Можно вам предложить?
Юлия колеблется, принять ли это предложение.
Ваши раздумья напрасны, я все равно уже всыпал его в воду. (Улыбается.) Дело сделано.
Юлия уходит.
Явление седьмоеБ а л и н т, В и к т о р, потом ц в е т о ч н и ц а.
Б а л и н т. Ты любишь, как я погляжу, ставить других перед свершившимися фактами.
В и к т о р. Если хочешь преуспевать в жизни… Ты ведь сам сказал, что хотел бы иметь квартиру, где никто не будет вас беспокоить. Вот ты и обрел ее. Что ж тут плохого?
Б а л и н т. По-твоему, это именно то, что надо?
Через боковую дверь входит ц в е т о ч н и ц а, неся огромную корзину цветов.
Ц в е т о ч н и ц а. Доброе утро!
В и к т о р. Как вы сюда попали?
Ц в е т о ч н и ц а. По черной лестнице. Ей-богу, я вошла с черного хода…
Б а л и н т. Вы тоже здесь живете? Или желаете только принять ванну?
Ц в е т о ч н и ц а. Еще чего?.. Мне велели отнести эти цветы господину директору.
Б а л и н т (Виктору). Это ты господин директор?
В и к т о р. За цветы уплачено?
Ц в е т о ч н и ц а. Да.
В и к т о р (Балинту). В таком случае директор — это я… Дай ей пенгё.
Б а л и н т. Возьми, пожалуйста.
Ц в е т о ч н и ц а (не берет). Купаюсь я дома, когда мне вздумается… (Идет к двери.)
