Современная венгерская пьеса полностью

Ю л и я. Гостей? Ты же сам запер дверь на ключ.

Б а л и н т. Действительно.

Ю л и я. Мы лежали тут рядом. И ты сказал мне: никого, кроме тебя, только ты одна. И я сказала: никого, кроме тебя, только ты один.

Б а л и н т. А когда же разбился кофейник из иенского стекла?

Ю л и я. У нас никогда не было иенского кофейника! (С внезапной горечью.) Почему ты не хочешь поверить, что мы были одни? Эти четыре года так коротки! Используем же каждую минуту. Не думай ни о чем другом. Никого другого не было! Только мы одни, ты да я!..

Б а л и н т (шепотом). У нас осталось еще больше полутора лет…

Ю л и я (медленно идет к ванной, затем останавливается). Как вдруг стало темно. Отчего бы это?

Б а л и н т. Солнечное затмение. Или уже наступил вечер. А возможно, мы начинаем слепнуть.

Ю л и я. Скажи, каким будет все, когда мы состаримся?

Б а л и н т. Это единственное, чего я даже представить себе не могу.

Ю л и я. А ты попытайся. Ведь надо же!

Б а л и н т. Как ни стараюсь, все попусту…

Ю л и я. А лет через десять?

Б а л и н т. Через десять лет? Наступит мир. Люди будут счастливы. А молодые поэты примутся воспевать несчастную любовь. Хоть бы поскорее дожить до этой счастливой поры! С каким удовольствием я стал бы читать уйму беспомощных стихов о смерти, попивая крепкий кофе. Это будет блаженная жизнь!

Б а л и н т, Ю л и я, В и к т о р.

Входит  В и к т о р.

В и к т о р. Счастливого вам будущего!

Ю л и я. Не вспугните его… Мы как раз мечтали вслух о будущем.

В и к т о р. Простите, у меня только что состоялся деловой разговор с бравым представителем унтер-офицерства. Отсюда и солдафонский стиль.

Б а л и н т. Небось продал солдатские ботинки или купил продажного генерала?

В и к т о р. Все генералы уже давно продались. Да я и не зарюсь на такой завалящий товар… Я провернул великолепное дело, заключил выгоднейшую сделку.

Ю л и я. Словом, достали сливочное масло…

В и к т о р. Ох уж эти мне обывательские интересы! Где ваше дерзание? Ваше воображение? Больше фантазии, сударыня! Вместо сливочного масла чуть-чуть сюрреализма!

Ю л и я (снова склоняется над сундучком). Я и старые использованные лезвия на всякий случай запаковала. А квасцы вот тут.

В и к т о р. Что вы делаете?

Ю л и я. Разве не видите? Укладываю вещи, как в таких случаях делают все обывательницы. (Балинту.) Не забыть бы купить тальк. Если ботинки натрут тебе ногу.

В и к т о р. Укладываться незачем. Все улажено.

Б а л и н т. Ах вот оно что! Война, что ли, кончилась? Тогда и тальк не понадобится.

В и к т о р. Между прочим, твои остроты неуместны.

Б а л и н т. Тогда и ты не остри.

В и к т о р. Тебе не надо идти на военную службу.

Ю л и я. Что вы говорите!

В и к т о р (садится). Вот именно. Я уже сообщил вам о выгодной сделке. Я выкупил у главного командования венгерской королевской армии поэта. Мне даже продали его совсем дешево, всего за шестьсот пенгё… Где повестка о призыве?

Ю л и я. В этом кроется какая-то… (Делает выразительный жест.)

В и к т о р. Да, махинация! Подкуп! Афера! Ничего не поделаешь! Уж таков мир, в котором мы живем.

Ю л и я. Я знала, Виктор, вы не оставите нас в беде. Как вам это удалось?

В и к т о р. Были, конечно, и трудности. Они норовили во что бы то ни стало сбыть мне по сходной цене витязя Шомодьвари{20}, но я настоял на твоей кандидатуре.

Б а л и н т. За шестьсот пенгё?

В и к т о р. На этой сумме мы сошлись. Бескорыстный унтер сказал мне, что четыреста из них он должен отдать поручику. Полковнику перепадет разве что двадцатка. Денег я ему, разумеется, не дал — получит, когда принесет справку об освобождении от военной службы.

Ю л и я. Сюда принесет?

В и к т о р. Нет. Хозяин угловой прачечной доводится ему зятем. Мы договорились так: он придет туда в три часа дня с бумагой, а ты отдашь ему шестьсот пенгё. А потом уж пиши себе на здоровье стихи о мире, пока другие позволяют себя убивать.

Б а л и н т. У меня на такое дело нет шестисот пенгё.

В и к т о р. Теперь ты рассуждаешь, словно комический персонаж из бульварного водевиля, собирающийся ехать на дерби. У тебя на «такое» нет денег, нет шестисот пенгё на такую пустяковину, как своя собственная жизнь!.. Скажи прямо, что у тебя вообще нет денег, и мы раздобудем, сколько нужно.

Б а л и н т. У меня нет шестисот пенгё.

В и к т о р. Вот это понятно. (Встает.) Через полчаса вернусь с деньгами. Долг отдашь из первой же Нобелевской премии — эти деньги для меня верный выигрыш.

Т е  ж е  и  Ш а н д о р.