– Зато зубы целы, – резонно заявил снегирь.
– Ой-ой-ой! У тебя самого-то неправильный прикус, – съязвил кот.
Феликс заорал:
– Всех выгоню, всех нарисую на компьютере, все давно так делают, один я вожусь с этой фауной, всех вас в Красную книгу!!
– Съемка в вашем фильме – прямой путь в Красную книгу. – Снегирь знал себе цену и ни одним пером ради искусства жертвовать не хотел.
Глеб предложил Феликсу:
– Да отстань ты от него, потом смонтируем.
– Ладно, а где воробей?
Воробей сидел на камере и с интересом наблюдал за происходящим.
– Почему он еще не загримирован?!! Ляля!!!
Воробья гримировали два часа: приклеивали дополнительные перья, меняли форму клюва и красили. Он взмок, ему показалось, что самое страшное – это не кот, а грим.
Кот сидел рядом и спрашивал гримершу:
– А эти краски пищевые? С ними можно есть воробьев?
Гримерша, смешливая конопатая тетенька, хохотала и показывала коту разноцветный кулак. Появился снегирь и брезгливо посмотрел на воробья:
– Пугало. Это на меня совсем не похоже, безобразие.
– Конечно, не похоже, ты – глупый и трусливый. – Кот оскалил зубы и застучал ими, имитируя пулеметную очередь.
Снегирь улетел.
Воробей посмотрел на себя в зеркало и сам себе ужасно понравился. Он был честной птицей и понимал, что снегири гораздо красивее воробьев. Он спросил кота:
– Как я тебе?
– Съедобно, – сказал кот.
– Ты все время как-то так шутишь… У меня с чувством юмора, конечно, все в порядке, ноты постоянно намекаешь, что меня можно съесть.
– Ты че, ты че?! Обиделся? Извини. Да ты не бойся. Во-первых, друзей не едят, тут вокруг столько всяких летает, кого можно съесть. А во-вторых, сметана – это СМЕТАНА!
– Мотор! Камера!
Первый дубль не удался. Все-таки сработал инстинкт самосохранения. Воробей за долю секунды до того, как его должен был схватить кот, взлетел, а кот упал в кучу снега. Один.
Феликс сказал Ляле:
– Сметаны налить, семечек не давать.
Воробей вернулся на ветку и попросил:
– Дайте коту побольше сметаны.
Сметаны добавили. Кот обрадовался:
– Спасибо, друг!!!
Потом сделали пять нормальных дублей, когда кот с воробьем в лапах падал с ветки. Феликса все что-то не устраивало, он хотел и шестой дубль, но сметана в кота уже не помещалась. Воробей семечки оставлял на потом, а кот перед сметаной не мог устоять. И кот честно и грустно сказал:
– Я больше не могу.
Сочетание грустного голоса и счастливой морды было потрясающим зрелищем.
– А кто же будет есть литр сметаны?
Кот икнул:
– Я, но потом.
Все засмеялись, обступили Васек и захлопали в ладоши. Феликс объявил:
– Всем спасибо! Вы оправдали мои надежды. Забегайте, залетайте, может, какие-то роли подвернутся. Так: кот временно проживает на киностудии, «Вискас» в шкафу, сметана в холодильнике.
Кот жалобно поглядел на Лялю. Ляля показала коту язык, но потом рассмеялась:
– Ладно, возьму этого вымогателя себе.
Феликс продолжил:
– Ну, с новосельем! А тебе, воробей, куда семечки доставить, ты же три килограмма не унесешь?
– А можно поставить мешок к Ляле на балкон?
– Нет проблем, – Ляля взяла мешок в левую руку, правой сгребла кота, – только бегемота мне на следующей картине не предлагать.
– А сметана?!!
Вопль кота растворился в хохоте. Но Глеб сбегал и принес желтый тазик, в котором мыли кота. В тазик сложили семечки, поставили сметану, кот свернулся калачом вокруг банки, а воробей сел на крышку.
Вечером воробей прилетел на Лялин балкон проверить наличие семечек. Увидев мешок с семечками, он радостно зачирикал. Кот услышал, подбежал к окну, увидел воробья, вылез через форточку на балкон:
– Привет!
– Привет! Ну что, буржуй, устроился?
– А то… Мне уже столько всего купили, даже кровать. Да, да, специальная кровать для кота.
– Да. Специальную кровать для воробья никто не купит, ее даже не изобрели.
– Ну, на конструктора я не учился, но о проблеме твоей кровати я подумал.
– Ты подумал обо мне?!
Кот вытащил из коробки, стоящей в конце балкона, старый валенок:
– Смотри, это даже не кровать, а целый дом. В нем и зимой можно жить.
Воробей залез в валенок. Кот засунул морду в валенок и заявил:
– Попался!!!
– Попался, попался. – Воробей уже перестал обижаться на шуточки кота.
Разве на друзей обижаются, особенно на тех, которые о тебе заботятся?
Воробей вылез из валенка, сел рядом с котом, прислонился к теплому кошачьему боку:
– Слушай, ты такой добрый, такой заботливый. Мне с тобой рядом не страшно и интересно. Но есть у меня один вопрос… Боюсь, обидишься.
– Постараюсь не обидеться. Валяй.
– Мама говорила, что ты однажды чуть ее не съел. Правда?!!
– Правда. Молодой был, глупый, голодный. И воспитание было соответствующее. Моя мама учила – лови, ешь, но ты поверь, я никого ни разу не съел. Я не охотник, я – артист. Я на задних лапах стоять умею, ходить, правда, не получается – на бок заваливаюсь. А стоял хорошо, меня даже люди кормили за это. Но это, ты сам понимаешь, далеко от искусства, это – попрошайничество.
– Я так рад, что ты никого не съел.
– Сейчас сам радуюсь. Артистам дурная слава ни к чему.
Кот и воробей долго сидели рядом. А когда солнце стало исчезать за горизонтом, раздался голос Ляли:
– Васька, ты куда делся?!
