Теперь, после финала в Н., я наконец могу выкинуть это из головы, — подумал с облегчением Собесяк. С соответствующей дозой озабоченности в голосе он сообщил в секретариат министра, что на прежнюю работу Барыцкий не вернется, даже если операция окажется удачной, а точнее, ни на какую работу. Потом он отложил телефонную трубку и на новой странице своего уникального блокнота записал столбиком:
женщин поместить в гостиницу
туда же — ассистента из Варшавы
сделать внушение Яхимовичу
возвращение!
С минуту подумал. В министерстве последнее время поговаривают о привлечении новых советников. Как угадать, кто попадет в утвержденный список? И Собесяк дописал:
прихватить с собой инженера Зарыхту
Собесяк заглянул в приемную и снова позвал Зарыхту, но на сей раз смущенно, украдкой. В «мерседесе» горел свет, и Зарыхта мог рассмотреть водителя — парня с длинными волнистыми волосами и холеной рыжеватой бородой. Так теперь носят, романтично и броско. Когда Янек покидал родину, модной была короткая стрижка, à la Кеннеди. Подчеркивающая деловитость. Никаких сантиментов — такая тогда была мода. А этот водитель смахивает на актера или скульптора. Вот он, наш молодой рабочий класс семидесятых годов! Магистр уселся рядом с водителем, парень выключил свет в салоне.
— Будьте осторожны, пан Рысек! — сказал шутливо магистр. — Министерству и без того трудно опомниться. Не надо огорчать начальство.
— Качоровский был слишком стар, чтобы ездить, — сказал парень. Он неторопливо разогревал мотор и — что поразило Зарыхту — натянул замысловатые перчатки, для гонщиков. — В балете и за баранкой главное — молодость. Дело в реакции. И вообще…
— Что вообще?..
— Качоровский вообще невезучий, — пояснил Рысек. — Сперва эта история с сыном…
— Какая история с сыном? — встревожился Зарыхта.
— Сын Качоровского сидит, — вставил Собесяк сдержанно, не вдаваясь в подробности.
— Что-нибудь серьезное?
— Пожалуй — да. Какое-то разбойное нападение.
— Какое там нападение! — вмешался водитель. — Ребята побаловались с девчонками, а те им отомстили. Его обвиняют в изнасиловании… — И без всякого перехода вдруг спросил грубовато: — Барыцкий, очевидно, уже не вернется на свое местечко, верно?
Магистр предостерегающе кашлянул.
— А мне что? — Рысек с ходу усек смысл этого покашливания, но проигнорировал его. Демонстративно пожал плечами. — А мне что? — повторил он. — Рабочий класс имеет право! Я так думаю: может, без Барыцкого метраж квартиры увеличат?
«Мерседес» рванулся так, что взвизгнули покрышки. Собесяк красноречиво молчал. Парень вел машину самозабвенно. Они ехали не узкой, жалкой улочкой, ведущей к рыночной площади, а широкой, хорошо освещенной главной улицей, через новые микрорайоны: железнодорожный и «Сельхозмаша». Здесь все было как в Варшаве, где-нибудь на Новолипках или далеком Мокотове, а может, и красивее, поскольку планировка была интереснее. Миновали стандартные, но чем-то привлекательные, возможно оттого, что располагались они на склоне, коробочки торговых павильонов. Потом кино «Жнец» в зеленом неоновом венке, оттуда валила толпа, точно такая же, как после окончания сеанса в «Палладиуме» или другом варшавском кино, тоже молодая, похоже одетая.
Зарыхта снова вернулся к мысленному монологу, который он начал сегодня утром. Ведь он знает сына Качоровского, длинноногого Мирека. Вот еще один вариант той же самой истории. Мой конфликт с Янеком. Конфликт Болека с Барыцким. И теперь еще Качоровский, ходячая добродетель, и его сын… Вздор. Нет никаких вариантов одной и той же истории. Есть только разновидности. Есть конфликты и среди них самый тяжкий, самый болезненный. Потому что мой собственный. История Янека.
Что делать?
Можно ли тут вообще что-либо сделать?
А может, это мой долг? Может, прав Дурбач? Может, это теперь единственный последний мой долг?
Опять закололо сердце, он сунул руку за пазуху, ощутил под пальцами торчащие ребра и тихий перестук изношенного механизма. Старый, кое-как подремонтированный жестяной будильник.
В голосе Рысека звучит неподдельное возмущение:
— Этот Барыцкий влюблен, что ли, в малогабаритные квартиры? Все так говорили сегодня утром в министерстве.
