Процесс цивилизации в области сексуальных побуждений, по большому счету, параллелен аналогичному, затрагивающему другие импульсы, независимо от конкретных социогенетических различий, которые, судя по всему, постоянны… контроль становится все жестче. Инстинкт медленно, но верно вытесняется из публичной жизни общества… И это ограничение, как и прочие, все менее подкрепляется непосредственным применением физической силы. Оно культивируются в человеке с раннего возраста в виде привычного самоограничения структурой социальной жизни, давлением социальных институтов в целом и, в частности, определенными исполнительными органами общества (прежде всего — семьей). Таким образом, социальные требования и запреты все более становятся частью человеческой личности (Elias, 1939/1994, p. 154).
В «Истории манер» Элиас рассматривает изменения в способах человеческого мышления, действия и взаимодействия. Иногда он говорит об этом в общем — как об изменении в «структуре личности», однако представляется, что Элиас описывает не только изменения личностного плана: он показывает перемены в действии и взаимодействии людей. В целом, можно утверждать, что в «Истории манер» рассматриваются, главным образом, аспекты микроуровня. Однако два значимых фактора препятствуют такой интерпретации. Во-первых, в «Истории манер» Элиас часто обращает внимание на сопутствующие макроуровневые изменения (например, при дворе) и утверждает, что «структуры личности и общества эволюционируют в неразрывной взаимосвязи» (Elias, 1968/1994, p. 188). Во-вторых, «История манер» написана с учетом того, что за ней последует второй том, «Власть и вежливость», главным предметом которого стали упомянутые изменения, в большей степени относящиеся к макроуровню. Тем не менее, хотя Элиас и желает избежать дихотомии микро- и макроуровней, работа «О процессе цивилизации» состоит из двух отдельных томов, один из которых делает основной упор на аспекты микро-, а второй — макропорядка.
Если ключевую роль в процессе цивилизации играет самоограничение, то предметом рассмотрения во «Власти и вежливости» становятся изменения в способах социального подавления, связанных с таким ростом самоограничений. Начать ознакомление с книгой «Власть и вежливость» следует, обратившись к словам самого Элиаса, сказанным им относительно «Истории манер»:
Выше было подробно показано, как ограничения посредством других людей, различными способами превращаются в самоограничения, как самые откровенные физиологические проявления человека все более вытесняются с авансцены социальной жизни людей и обрастают чувством стыда, как регуляция всех инстинктов и эмоций с помощью постоянного самоконтроля становится более устойчивой, сбалансированной и распространенной (Elias, 1939/1982, p. 230).
Несмотря на то, что позже Элиас отверг различение микро- и макроуровней, во «Власти и вежливости» он, похоже, обращается к «макроскопическому» уровню анализа:
