Кроме того, Хабермас переосмысливает марксистскую теорию социальной борьбы. Маркс делал акцент на конфликте между пролетариатом и капиталистами и объяснял его эксплуатационным характером капиталистической системы. Хабермас уделяет внимание не эксплуатации, а колонизации, и рассматривает многие конфликты последних десятилетий в свете этого подхода. Он считает социальные движения, такие как ориентированные на большее равенство, самореализацию, охрану окружающей среды и мира, «реакцией на атаку системы на жизненный мир. Несмотря на многообразие интересов и политических проектов этих разнородных групп, они сопротивлялись колонизации жизненного мира» (Seidman, 1989, p. 25). Надежда на будущее определенно связана с сопротивлением посягательствам на жизненный мир и с созданием мира, в котором система и жизненный мир находятся в гармонии и взаимно обогащают друг друга так, как этого еще не было в истории.
<p>Основные различия в теориях действия-структуры</p>Как и в произведениях американских авторов на тему микро-макроинтеграции, так и между европейскими теоретическими разработками по проблеме действия — структуры имеются значительные различия. Например, существуют немалые разногласия в работах о природе социального агента. Большинство работающих в этой области ученых (например, Гидденс, Бурдье) склонны трактовать агента как индивидуального актора, а «акционалистская социология» Турена считает агентами коллективные образования, такие как социальные классы. Фактически Турен определяет деятельность как «организацию, непосредственно воплощающую один или более элементов системы исторического действия и, следовательно, непосредственно вмешивающуюся в отношения социального господства» (Touraine, 1977, p. 459). Третью, промежуточную позицию по данному вопросу занимают Берне и Флэм (см. также Crozier and Friedberg, 1980), которые в качестве агентов рассматривают либо индивидов, либо коллективные образования. Это отсутствие согласия относительно природы агента является источником значительных различий в работах по проблеме действия — структуры.
Значительные разногласия наблюдаются даже среди тех, кто рассматривает в качестве агентов индивидуальных акторов. Например, агент у Бурдье, испытывающий воздействие габитуса, представляется гораздо более механическим, чем агент у Гидденса (или Хабермаса). Габитус Бурдье включает в себя «системы устойчивых, перемещаемых диспозиций, структурирующих структур, т. е. принципы порождения и структурирования практик и представлений» (Bourdieu, 1977, p. 72). Габитус будучи источником стратегии, «не является продуктом подлинного стратегического намерения» (Bourdieu, 1977, p. 73). Он не субъективистский, ни объективистский, а сочетает элементы обоих типов. Несомненно, при этом отрицается понимание актора как обладающего «свободной и волевой учреждающей властью» (Там же). У Гидденса агенты, возможно, тоже не наделены интенциональностью и свободной волей, однако они в гораздо большей степени обладают произвольной властью, чем агенты у Бурдье. Тогда как агенты Бурдье, кажется, находятся во власти своего габитуса, внутренних («структурирующих») структур, агенты в творчестве Гидденса выступают нарушителями действия. Они имеют, по крайней мере, какой-то выбор, возможность действовать иначе, чем они действуют. Они обладают властью, они привносят изменения (см. также Lukes, 1977). Что самое важное, они образуют структуры (и образуются ими). В творчестве Бурдье, напротив, габитус, который иногда представляется вычлененным, вовлечен в диалектические отношения с внешним миром[103].
Подобным же образом, среди теоретиков действия — структуры имеются заметные разногласия в том, что они подразумевают под структурой[104]. Некоторые теоретики в качестве основной выделяют какую-либо определенную структуру: например, в работе Крозье и Фридберга рассматривается организация, а у Турена — отношения социального господства, обнаруживаемые в политических институтах и организациях. Другие (например, Burns, 1986, p. 13) исследуют целый ряд социальных структур, таких как бюрократия, государственное устройство, экономика и религия. Гидденс выдвигает очень специфическое определение структуры («рекурсивно организованные наборы правил и возможностей» [1984, p. 25]), не соответствующее практически ни одному другому определению структуры, приводимому в социологической литературе (Layder, 1985). Однако его определение систем как воспроизводимых социальных практик очень близко к тому, что многие социологи обозначают термином «структура». Помимо различий среди тех, кто исследует структуру, существуют также различия между этими теоретиками и другими. Например, Арчер, как мы видели, подвергает суровой критике Гидденса (и, косвенно, всех остальных) за то, что он сосредоточивается на структуре, исключая из своего анализа культуру.
