Попытки соединения структуры и действия предпринимаются с совершенно разных теоретических позиций. Например, что касается социальной теории Гидденса, ее, по-видимому, вдохновляет функционализм и структурализм в противопоставлении с феноменологией, экзистенциализмом и этнометодологией, а в более общем плане — новый лингвистический структурализм, семиотика и герменевтика (Archer, 1982), тогда как на Арчер оказывает влияние главным образом теория систем, особенно в варианте Уолтера Бакли. Одним из следствий таких ориентации является то, что у Гидденса агенты, как правило, изображаются активными и креативными людьми («телесные существа», обладающие личностью), включенные в непрерывный поведенческий поток, тогда как у Арчер они зачастую сводятся к системам, в особенности к социокультурной системе. Бурдье стремится найти удовлетворительную альтернативу субъективизму и объективизму в антропологической теории. Хабермас пытается соединить идеи, происходящие из концепций Маркса, Вебера, критических теоретиков, Дюркгейма, Мида, Шюца и Парсонса.
В Европе у теоретиков наблюдается уклон либо в сторону деятельности, либо в сторону структуры. Бурдье, несомненно, в значительной степени склоняется в направлении структуры, а Гидденс обладает более мощным пониманием деятельности, чем большинство других теоретиков этого толка (Layder, 1985, p. 131). Несмотря на существование уклона в сторону деятельности и структуры, творчество европейских теоретиков по проблеме деятельности и структуры отличает гораздо более отчетливое, по сравнению с американскими работами о микро-макроинтеграции, понимание необходимости отказа от того, чтобы разделять эти два понятия, и рассмотрения их диалектически (например, в теориях Гидденса, Бурдье, Хабермаса). В посвященных вопросу микро-макроинтеграции произведениях американских ученых параллелью европейским попыткам диалектического рассмотрения деятельности и структуры выступает моя попытка диалектического рассмотрения интеграции микро-макро и объективно-субъективного континуумов.
Дайетц и Бернс (Dietz and Burns, 1992) предприняли попытку применить к действию и структуре подход, отражающий сильные и слабые стороны предыдущих работ. Для того чтобы деятельность приписывалась социальному актору, должны выполняться четыре условия[105]. Во-первых, актор должен обладать властью; он должен быть способен осуществлять изменения. Во-вторых, действия, предпринимаемые агентом, должны носить целенаправленный характер. В-третьих, актор должен иметь определенный выбор, некоторый простор действий. В результате этого наблюдатели могут что-либо утверждать относительно возможных действий акторов лишь в вероятностном плане. Наконец, агенты должны рефлексировать, отслеживать результаты своих действий и использовать это знание для изменения основ действия. В целом, деятельность рассматривается в виде континуума; все акторы в определенной степени участвуют в деятельности, и при этом действия ни одного актора не могут быть в высшей степени свободными, ничем не ограниченными.
Другая, структурная часть уравнения, по мнению Дайетца и Бернса, — это ограничения действия. Во-первых, даже если агент может вообразить определенные действия, они просто могут быть невозможны из-за каких-либо технологических и физических реалий. Во-вторых, структура (особенно правила) представляет определенные действия необходимыми, а другие невозможными. Наконец, деятельность ограничивается со стороны других агентов, обладающих санкционирующей властью, как позитивной, так и негативной.
Наиболее общее сходство этих работ американских и европейских ученых состоит в стремлении к интеграции и синтезу. Помимо этого общего интереса, как американских, так и европейских теоретиков в их рассуждениях наблюдалась сильная антипатия к крайностям существующих господствующих теорий. И американцы, и европейцы подвергли критике макродетерминизм структурного функционализма. Присутствует в их теориях и сходное отношение к крайностям структурализма, хотя неприятие более сильно проявляется в Европе, где структурализм получил гораздо большее распространение, чем в Соединенных Штатах. В Европе структурный функционализм и структурализм рассматриваются как теории, уделяющие повышенное внимание структуре и почти не придающие значения человеческой деятельности (см., например, Giddens, 1979, p. 50). В Америке считается, что эти теории фокусируются на макроуровне и мало внимания уделяют микроуровневым явлениям.
