– Она уговаривала их сколько могла. Потом родилась ваша дочь. Госпоже Зарянице пришлось покинуть вас, чтобы избежать войны.
Повисло тягостное молчание.
– Почему она не сказала мне? Почему вы не сказали?
– Госпожа Заря-Заряница не хотела, чтоб ви знали. Но она – Великая Провидица, – китаец уважительно покивал. – Ваша жена попросила вырастить вам второе сердце. То, что мы прятали его в сундуке, – просто совпадение.
«Вот уж во истину, что написано пером…» – невольно подумал я.
– Где она теперь?
Я одновременно и хотел, и боялся услышать ответ.
Китаец удивленно вскинул брови и посмотрел на меня.
– В своем дворце в Солнечном доме, разумеется. Теперь она Матерь Дома Солнца. Его царица.
– Папа! – я обернулся и увидел выходящую из леса Василису, ведущую за руку Васятку и Анечку. Дети что-то торопливо ей рассказывали. Она поддакивала, но явно пропускала их слова мимо ушей. Ее синие глаза улыбались. – Папа…
Я не помню, как оказался около нее и сколько мы стояли обнявшись. Потом я немного отстранился и спросил:
– Ты знала?
– Что? Про маму? Нет. Господин Янь рассказал мне только недавно. Но мне показалось, – тут Василиса наморщила лоб, – что тебе угрожает смертельная опасность. И я послала детей.
– А где Андрей? – я внимательно осмотрел всех троих.
– Там, – неопределенно махнула рукой Анечка. – Огород с дядей Сашей, то есть с Кощеем копают.
– Собирайтесь, – я схватил Васю на руки и легко подбросил в воздух. – Завтра мы едем в гости.
– А куда? – настороженно спросила Анечка.
– К бабушке, – коротко ответил я.
Баба-яга и Ерема, щурясь от закатного солнца, внимательно наблюдали за смешным пареньком в стертых джинсах и клетчатой рубашке. Паренек усердно мотыжил землю, замахиваясь, что есть силы и громко ухая.
Рядом, прямо на земле, сидел огромный желтый робот с синими фонарями вместо глаз. Откуда-то из его груди грохотала бодрая музыка.
– Нам песня строить и жить помогает!
Она, как друг, и зовет, и ведет.
И тот, кто с песней по жизни шагает,
Тот никогда и нигде не пропадет! – неслось над окрестными полями.
– Вот ирод! – прочувственно заметил Ерема. – Так он мне всех чертей распугает. А песня-то хорошая! Прям как заклятье какое, – неожиданно добавил он и, махнув рукой, пошел назад к замку.
Баба-яга ничего не сказала. Подобрав многочисленные юбки, она быстрым шагом направилась к пареньку. Музыка сразу прекратилась, а робот повернул голову в ее сторону.
Не обращая на него внимания, Яга остановилась, немного не доходя до огорода, и сладким голосом сказала, обращаясь к спине паренька:
– Трапезничать будете, Ваше Величество? Все готово.
Кощей перестал копать и обернулся. Но когда он увидел, кто перед ним стоит, сразу бросил мотыгу, вытер руки о рубашку, белозубо улыбнулся и весело произнес:
– Здравствуйте! Давно хотел с вами познакомиться. Я теперь местный Кощей! А вас как зовут?
Яга ошарашенно уставилась на парня:
– Баба-яга я, кто ж еще?!
– Это по должности. А по паспорту? – уточнил Кощей.
Девушка еще больше смутилась, покраснела, как маков цвет, и тихо сказала:
– Лидия. Из греков я…
– Вдоль маленьких домиков белых акация душно цветет.
Хорошая девочка Лида на улице Южной живет, – продекламировал Кощей, улыбнувшись еще шире.
Баба-яга, окончательно смутившись, пробормотала что-то вроде: «Идите, все стынет». быстро подобрала юбки и пулей понеслась к замку.
Кощей убрал мотыгу в сарай и медленно направился в ту же сторону, тихонько насвистывая. За ним бодро потопал желтый робот, поднимая клубы белой пыли.
Солнце медленно садилось за горы. Поймав на себе его последний луч, Кощей подумал:
«А ведь вечер – это лучшее время дня. Время ясности… Все дела пришли к своему итогу, враги побеждены, головы – на пиках, а ноги – в тепле…»
То, что день будет непростым, стало понятно с самого пробуждения. Кукушка проспала на пятнадцать минут, да еще и недовольно шикнула на меня, когда я постучалась к ней в часы. Затем «обрадовал» водяной, когда сообщил о поломке в системе, и пришлось умываться остатками воды из чайника. Соответственно, чая на завтрак я не получила. Даже бутерброд и тот упал маслом вниз на ковер.
Но посетовать на сложившуюся ситуацию мне не дает стук по стеклу.
– Нет, нет, нет! – взмахиваю рукой. – У меня сегодня выходной. Улетай!
Однако мой гость, черный ворон, так и остался на своем месте. Смотрит на меня глазами-бусинками и головой качает, отказываясь выполнять мою то ли просьбу, то ли приказ.
– Ладно, – вздыхаю, распахивая окно. – Что за срочность?
– Авр-р-рал, – ворон топчется по подоконнику туда-сюда, – за тобой послали.
– Ты не заметил странной закономерности? Как у меня выходной, так у вас вечно что-то случается. А Кощеев там зачем сидит?
– Этот лентяй не спр-р-равляется.
– Так это его проблемы. Сядь ему на голову и поклюй в темечко, может, он быстрее начнет работать. Чего меня донимаешь?
– Там бунт намечается.
– Не преувеличивай, пернатый, там всегда кто-то скандалит.
– Контору р-р-разнесут.