Сперва привела их она к ипподрому. Ну и правда – где еще в городе коня искать?
Скачки были в самом разгаре. Повсюду носились люди с планшетами, принимали ставки, выдавали чеки; игроки кричали, размахивали руками, громко ругались и еще громче радовались. В забеге лидировал конь бурой масти, да не простой, а с четырьмя крылами – соперникам только пыль глотать оставалось.
– Твой? – спросил Ваня тихо, а когда Змеюшка кивнул, ухватил пробегавшего мимо работника: – Скажите, уважаемый, а чей это конь такой крылатый?
– Купца Вавилы Тимофеевича, – ответил тот, чтобы поскорее от Ваниной хватки отделаться. – У него VIP-ложа вон там…
Делать нечего, пошли все в ложу к купцу здороваться. Охрана их поначалу задержать думала, но Илья быстро разобрался – по темечку самых прытких стукнул и спать уложил.
– Это что такое?! – вскричал купец так громко, что все три его подбородка ходуном заходили. – Воры! Грабители!
– Ты зазря не ори, – успокоил его Ваня. – Нам чужого не надо – за своим пришли. Конь крылатый не твой вовсе, а Змеюшки.
Вавила Тимофеевич на это весь побагровел, глаза выпучил и снова в крик:
– Врешь! У меня все законно!
И из кармана документ достал – сплошь в подписях и печатях.
– Подать бы на тебя в суд да по миру пустить, – вздохнул Иван. – Вот только некогда нам. Давай забег устроим: если мы победим, то Бурушка с нами пойдет.
Сказал и на Илью кивнул – вот, мол, наездник наш. Теперь купец уже рассмеялся во весь голос.
– А что, – говорит, – справедливо. Только какая же лошадь такого кабана удержит?
– А это уже наша проблема.
На том и порешили. Лошадь для Ильи тут же купили – за Змеюшкино золото, а после еще Ваня к старшему брату подошел и на ухо нашептал чего-то. Купец нахмурился, но возражать не стал.
Приготовились наездники, а только подали к старту сигнал, Бурушка вперед понесся. Думал купец, что победа у него в кармане, да только Илья лошадь свою себе на плечи забросил и в погоню рванул. Заходил ходуном ипподром от его бега, земля под ногами растрескалась. Обогнал он Бурушку почти на полкруга.
– Так нечестно! – вскричал купец и велел охране схватить Ваню и его спутников, не дать увести коня крылатого.
Да только выступил вперед Алеша, положил на тетиву сразу три стрелы, и сразу охранники головами замотали. Нет, мол, такие риски в контракт не входят, а конь и правда чужой – мы ж его сами на улице подобрали.
Злился купец, кричал, проклинал, угрожал, да только сделать ничего не смог. А Бурушка хозяина сразу признал, заржал – обрадовался.
– Хватит тебе, Вавила Тимофеевич, воздух сотрясать, Змеюшку бранным словам учить. Сам ты во всем виноват. Столько лет на свете прожил, а вокруг тебя так и нет никого – одни деньги да наемники. Вот и толк от них – полюбуйся.
На том братья с купцом и закончили.
Пошли дальше. Вдруг остановился Ваня посреди моста – того, что над путями идет железнодорожными.
– Вон, смотрите, нить на дороге кольцом лежит, здесь наша цель.
Глянули по сторонам – нет никого. Вдруг слышат – воронье карканье! Подняли братья головы, а в небе над ними Финист-сокол Кликушу гоняет.
– Ну что, Алеша, пришла пора тебе свою меткость показать.
– Да ты что, брат! – испугался тот. – Это ж Финист!
– А кто обещал меня во всем слушаться? – напомнил тогда Ваня.
Нахмурился Алеша, а возразить нечего. Натянул тетиву и выстрелил прямо соколу в глаз. Вот только стрела будто в камень попала – отскочила в сторону. Но сокол с атаки сбился, ворон от него оторвался и к Змеюшке на плечо сел – едва уместился.
– Вы чего, с ума посходили? – возмутился Финист и слетел вниз, на фонарный столб опустился. – Три брата-акробата! Не признал ты меня Ваня, что ли?
– Признал, как иначе. Потому и выстрелить велел, что тебя в обличье сокола сама Смерть одолеть не может.
– Все равно обидно, – не унимался Финист. – Зачем ворона отобрали? Сразу видно, что темный он! Моя добыча! Батюшки! А это кто? – только теперь сокол Змеюшку заметил, а говорят еще, что зоркий. – Да если б ваши пращуры знали, с кем вы якшаетесь…
– Пращуры наши тысячу лет назад в земле истлели, а кровь их и кровь их врагов по миру разошлась и вся давно перемешалась. Если б мы врагов по крови искали, то даже нам, братьям, друг с другом воевать бы пришлось. Улетал бы ты, герой, отсюда – память твоя здесь лишняя.
Финист в ответ перешел на птичий клекот, крылья расправил – чуть в бой не кинулся. Но чуть погодя успокоился.
– Вот теперь назло тебе никуда не улечу! Не только ворона, а самого коня с этим змеенышем с Калинова моста столкну.
Вздохнул Ваня.
– Да где уж тебе… Силой ты Илье во сто крат уступаешь, а уж Алешке в зоркости – и подавно!
– Я! – задохнулся Финист от возмущения. – В зоркости!
– Да. Хочешь на спор? Если Алеша тебя превзойдет, то улетишь по-доброму и более никогда нам поперек дороги не встанешь, а нет – отдадим тебе и ворона и его хозяина.
Финист еще поспорил для вида, но условия ему понравились, и он согласился.
– Хорошо, – сказал Ваня. – Тогда так сделаем: я сброшу с моста монету – кто первым увидит, какой стороной она упадет, тот и победил.