Подошел Ваня к перилам, подбросил щелчком монету вверх. Закрутилась та с бешеной скоростью, ухнула вниз. Финист в небо взмыл, приготовился.
– Решка! – уверенно сказал Алеша, когда сокол еще только клюв раскрывать начал.
– Нечестно! – закричал тогда Финист. – Монета еще не остановилась, когда он выкрикнул!
– На то уговора не было. Проиграл ты.
– Нет! Давай еще кидай!
Но и во второй и в третий раз Алеша первым оказывался. Невдомек было Финисту, что средний брат на мгновение вперед будущее видит, оттого и стреляет всегда без промаха.
– Хватит! – рассердился Ваня на третий раз. – Слишком много ты, Финист, о чести говоришь, а есть ли она у тебя или в веках осталась? Тебе лишь бы в драку, а враг всегда найдется. Когда ты последний раз человеком был, а не хищной птицею? Когда не врагов искал, а жил, как все люди? Вот то-то же! Улетай, Финист, улетай подобру-поздорову.
На том братья с Финистом-соколом и закончили.
После этого основательно побродить пришлось. Далеко умчался пес со страху. Но только Ваня всю ниточку в клубок скрутил, как пса и приметил. Скорее даже щенка – черного, лопоухого. Сидел он на углу магазина, с опаской по сторонам оглядывался. Но только собрался Змеюшка его позвать, как раздался свист – красивый, переливчатый. Черныш поднялся и побрел на звук как зачарованный. Хотя почему как? Заметил Ваня свистуна на другой стороне улицы – в кожаной куртке-косухе и с красной банданой на голове.
– Эй, Соловей, и не стыдно тебе чужих собак красть? Дело продолжаешь семейное?
Поднял на него Соловей глаза раскосые, зыркнул по-разбойничьи, словно два кинжала метнул. Только Ваню таким не проймешь – усмехнулся в ответ.
– Верни щенка, лиходей.
– Еще чего! Он ко мне сам пошел – полная улица свидетелей!
Знает, Ваня, что околдовал его Соловей свистом, а как докажешь? Отобрать? Начнет стражу звать. Разбирайся потом, судись, Змеюшку заметят опять же.
– Это он потому к тебе побежал, – придумал наконец Ваня, – что своего хозяина не видел. Потерялся, испугался – только и всего. Давай еще раз: ты позовешь, и мы позовем – к кому он пойдет, тот и хозяин.
Расплылись губы Соловья в улыбке, подумал он, что на дурачков нарвался, что не знают они про его свист волшебный. На том и порешили.
Отвел Соловей Черныша обратно к магазину, вернулся назад, приготовился. Как только Ваня рукой махнул, засвистел опять волшебную свою мелодию. Пес послушно поднялся и пошел к нему. А Ваня быстро сунул клубок ниток в лапу Змеюшке.
– Кидай, зови!
Запустил Змеюшка клубком в пса и крикнул:
– Черныш, неси!
Только мимо Черныша клубок прокатился, как всякие чары спали, и рванул пес с радостным лаем за добычей. И сколько не надрывался Соловей, а никто его уже не слушал. Щенок и есть щенок – чего с него взять. Притащил клубок хозяину и давай вокруг него прыгать радостно.
– Ах вы… – разозлился Соловей, набрал полную грудь воздуха, нападать собрался.
Вышел тогда вперед Илья, потер кулаки.
– Хорошо подумал, разбойничек? Без зубов-то не больно и посвистишь.
Постоял еще Соловей да сдулся, словно шарик воздушный. Только в глазах злоба осталась.
– Эх ты, – сказал ему Ваня. – Еще и злишься, что других обмануть не смог. Взрослый уже мужик, а все щенков воруешь, тащишь, что плохо лежит. А захотел бы – со свистом своим такие бы концерты закатывал! Поклонники бы на руках носили. Остепенись уже, дурак бедовый.
На том хождения братьев по городу и закончились.
Ну разве что еще назад они вернулись – к Калинову мосту – Змеюшку проводить. Народ понемногу тоже возвращаться стал. На Змеюшку с опаской поглядывали, но то, что братья рядом были, их успокаивало. В общем-то, неплохие это люди, только впечатлительные и легковерные.
Дошли братья до середины Калинова моста и остановились. Посмотрел на них Змеюшка с тоской, проводил взглядом землю чужеземную.
– Жаль, что так мало погостил. Хорошо тут у вас, и еда вкусная. А у меня там сейчас опять начнется…
– В гостях, конечно, хорошо, да только дом твой на другой стороне. А хочешь, чтобы жилось лучше, так сам не плошай, все в твоих руках.
На том пожали они руки и расстались – не друзьями еще, но и не врагами вовсе.
А Ваня еще и в театр свой на премьеру успел. Братья же его в первом ряду сидели – вместе со всеми аплодировали.
– Пропала! Пропа-а-ала!!! – разносились крики по терему. – Похитил таки Кощей Душегубович нашу ягодку!
Вся челядь находилась в смятении, а сам царь, узнав о пропаже пятой дочери, с горя онемел даже. Минуты на две. Очевидцы так же свидетельствовали, что у царя помутился ум от печали, потому лицо и перекосило. Уж больно широко и мечтательно он улыбался, замерев у окна своей опочивальни и глядя вдаль.
Там, за тридевять земель, находилась вотчина Кощея Бессмертного. Он приезжал к царю Берендею за подписанием очередного соглашения по торговле; пробыл три дня и три ночи, а утром четвертого лично начертал магический портал прямо на земле, напитал его своей темной силой, позвал слуг с сундуками, да и отбыл восвояси.