Соври мне красиво (ЛП) полностью

— О вас, ребята, никто и не вспоминает с тех пор, как Брюс Андерсон обрюхатил этим летом Мелиссу Метьюз, — произносит Вален, пока я продолжаю стоять на месте. Она выуживает из крохотного кармашка своей не менее крохотной юбки блеск для губ и проводит кисточкой по пухлым губам. Благодаря своей оливковой коже, идеальному количеству веснушек на носу и ямочкам на щеках Валентина Солорио больше похожа на инстаграм-модель, нежели на ученицу старшей школы. Ее густые темные волосы собраны в два пучка на макушке, а две пряди свободно свисают спереди. Если бы я попыталась скопировать ее прическу, то стала бы похожа на реального инопланетянина. Но Вален, как бы она ни причесывалась и как бы ни одевалась, всегда выглядит сексуально. Ее стиль можно описать лишь как грандж богатенькой девушки. Женственность с некоторой перчинкой. Я же, одетая в короткие черные джинсовые шорты, серый свитшот и конверсы, выгляжу куда менее горячо. Мы две абсолютные противоположности, но она моя лучшая подруга — единственная, кто не бросил меня, когда все остальные повернулись спиной.

Я вскидываю брови, пригвоздив ее взглядом. Все хотят узнать, что же произошло между мной и Тайером с Холденом, из-за чего они меня кинули. Даже я сама.

— Ну хорошо. Эти неудачники все еще болтают о вас, — говорит Вален. — Но это не имеет значения. Это выпускной год, а ты Шэйн-мать-его-Куртленд.

Я трясу головой, но легкая улыбка все же касается моих губ. Моя фамилия абсолютно ничего тут не значит. На самом деле сейчас она скорее символ позора, нежели знак почета — к большому разочарованию моей покойной бабули. Мама родилась в этом городе и, судя по всему, выросла не совсем идеальным представителем рода, коей ее хотели бы видеть. Я не в курсе деталей, но, разругавшись с родителями, моя мать очень рано начала жить отдельно. Мы с Греем родились вне брака, на что здесь до сих пор смотрят косо, будто на дворе 1952 год. Наш отец ушел, когда я была совсем крохой, поэтому все, что у меня от него осталось, — это одна-единственная поблекшая фотография.

Когда мама вернулась в Сойер-Пойнт, чтобы впервые за пятнадцать лет навестить родителей, ей удалось в мгновение ока привлечь внимание Августа Эймса, генерального директора AmesAir. После этого о ней заговорили в городе, а когда она притащила нас с братом жить в Уитмор, это сделало меня новой блестящей игрушкой в старшей школе Сойер-Пойнта. Слухи не были для меня чем-то новым. С послужным списком моей матери я и не ожидала, что ее новые отношения протянут больше полугода, но они каким-то чудом сохранялись на протяжении двух лет. Иногда я гадаю, осталась бы мама с Августом, если б не происшествие с Дэнни.

— Невероятно убедительная речь.

— Это правда. — Вален пожимает плечами.

Звенит первый звонок, и я выпрямляюсь, забросив рюкзак на плечо. Вален берет меня под руку, и я выдыхаю.

— Ладно, пошли.

С высоко поднятыми головами мы идем по школьной парковке мимо компании учеников. Незамедлительно начинаются тихие перешептывания, косые взгляды. С каждым шагом голоса становятся все громче, разборчивее, смелее.

— Я слышала, что ее застукали, когда она трахалась с одним из братьев Эймс, поэтому ее и выгнали.

— Понятно, а я слышал, что у нее была интрижка с их папашей.

Мерзость.

— Я слышала, что это она столкнула Дэнни с утеса, потому что он отказался с ней встречаться.

Последняя фраза задевает меня за живое. Но я игнорирую всех, крепко стиснув зубы, чтобы случайно не вспылить в ответ.

— У тебя первым уроком английский? — спрашивает Вален, когда мы минуем двойные двери и входим в холл. Знакомый запах еды из столовой и моющих средств тут же попадает в ноздри. Мы сравнили наше расписание, и, к сожалению, в этом семестре у нас нет совместных уроков.

— Да, — отвечаю я, достав телефон, чтобы еще раз изучить расписание. — Думаю, мой шкафчик где-то здесь. — Я ухожу к ряду ярко-красных шкафчиков, расположенных вдоль стены.

— Вот отстой. Мой наверху. — Она указывает на второй этаж. — Такое чувство, будто сама вселенная пытается всячески нас разлучить.

— У тебя обед в первый перерыв или во второй? — спрашиваю я, проводя пальцами по прохладным металлическим дверцам, пока не нахожу свой номер.

— Во второй. — Она морщит нос.

— Ну, хоть тут у нас сходится. Напиши мне.

Вален салютует мне, потом разворачивается на каблуках и уходит к лестнице в противоположной стороне холла. А я продолжаю стоять у своего шкафчика и смотреть, как ее пучки пробираются сквозь толпу, пока она совсем не исчезает из вида. Для меня это не первый год в Сойер-Пойнте. Та же школа. Те же люди. Но почему-то все кажется другим. Потому что все действительно изменилось.