Последний звонок приводит меня в движение, и, решив разобраться со шкафчиком позже, я закидываю на спину рюкзак. Когда я захожу в кабинет, большая часть людей уже сидит на местах. Их головы тут же поворачиваются в моем направлении. Я не встречаюсь ни с кем из них взглядом. Миссис Робертс — удивительно устрашающая женщина для своего роста в метр пятьдесят — посылает мне многозначительный взгляд и дергает подбородком, приказывая садиться.
Бросив рюкзак на парту в самом конце класса, я опускаюсь на стул. Потом достаю тетрадь и карандаш и, подняв взгляд, вижу, что народ еще пялится.
— Что? — выпаливаю я. Еще восьми утра нет, а все уже бесит.
Кто-то хмыкает и хихикает, но большая часть людей просто отворачивается. Миссис Робертс откашливается, тем самым привлекая всеобщее внимание, и пускает по классу учебный план. И обо мне забывают.
До следующего урока.
— Ладно, возможно я зря так боялась, — признаюсь я.
— Ты так думаешь? — Вален невозмутимо обхватывает губами соломинку своего кофе со льдом из Dunkin’ Donuts. Она допивает остатки и бросает стаканчик в мусорное ведро. Так как на обед выделяется всего сорок пять минут, круг наших возможностей в выборе еды и напитков ограничен. Жизнь в Сойер-Пойнте еще больше сужает список, но Dunkin’ Donuts здесь буквально на каждом шагу. Большинство учеников обедает в кампусе. Кроме того, здешняя еда в геометрической прогрессии превосходит ту дрянь, которая считается едой в Шедоу-Ридж. Когда я сказала, что сегодня хочу выбраться за пределы кампуса, Вален пошла мне навстречу, но боюсь, мне не удастся пользоваться этим слишком долго.
— Заткнись, — смеюсь я, пихнув ее плечом. Практически все уроки, кроме последнего, прошли достаточно безболезненно. Честно говоря, обстановка пока что и близко не настолько плоха, как я себе представляла. Любопытные взгляды и едкие замечания никуда не исчезли, но дальше этого не зашло. Я думала, будет гораздо хуже. Наверное, если я какое-то время не буду высовываться, а кто-нибудь между тем переспит с учителем или типа того, то про меня и вовсе забудут.
Мы с Вал разделяемся, предварительно договорившись встретиться после уроков возле ее машины, и заходя на урок мировой истории, я чувствую небольшой прилив оптимизма. Но это ощущение испаряется, а с лица сползает улыбка, когда я вижу его. Темно-русые волосы, подстриженные короче, чем у Тайера, пухлые губы, квадратный подбородок и точеная челюсть.
Он сидит за партой, откинувшись на спинку стула и широко расставив колени, как долбаный король, восседающий на троне в окружении верных вассалов. Наверное, я должна испытывать грусть при виде людей, с которыми когда-то общалась, но мы никогда не дружили. По-настоящему — нет. С другой стороны Холден был моим лучшим другом, и я скучаю по нему больше, чем моя гордость когда-либо позволит признать.
Я замираю, и когда наши взгляды встречаются, мое сердце подскакивает к горлу. Я знала, что мы с ним где-нибудь пересечемся, но не была готова к тому, что у нас будут совместные уроки.
Его взгляд мечет молнии, губы кривятся от отвращения. Вцепившись в лямку рюкзака, я отвечаю таким же разгневанным взглядом, хотя сердце готово выпрыгнуть из груди. Мы все пережили огромную потерю. Но Тайер и Холден похоронили брата. И хотя я любила Дэнни как родного, сравнивать наши чувства к нему было нельзя. Для братьев моя скорбь по нему была равноценна удару в лицо. Как будто мне не разрешалось скорбеть, ведь они потеряли намного больше.
Спустя несколько бесконечных секунд Холден вскакивает со своего места и, зажав подмышкой папку с конспектами, не спеша подходит ко мне. Я выдерживаю его пристальный взгляд и замираю, морально готовясь к словесным пощечинам, которые он может отвесить.
— Тайер знает, что ты вернулась? — спрашивает он тем низким, зловещим тоном, который обычно предназначается для его врагов. Он еще ни разу не обращался ко мне подобным образом.
В ответ я пожимаю плечами, как бы говоря: «А я-то откуда знаю?».
Его губы растягиваются в медленной улыбке.
— Это будет прикольно. — Он отталкивает меня с дороги плечом и уходит к двери.
Нахмурившись, я отшатываюсь, и пока провожаю его спину взглядом, меня охватывает дурное предчувствие. Вот тебе и свежее начало.
— Мистер Эймс! — кричит мистер Гарсиа. Но Холден не останавливается и вместо ответа поднимает вверх средний палец. Будь на его месте кто-то другой, его мигом отстранили бы от учебы. Или как минимум оставили после уроков. Но это же Холден Эймс, сын Августа Эймса.
Ну а я…
Глава 2
Последний урок растянулся на целую вечность. Взгляды окружающих давили на спину как кирпичи. Как только прозвенел звонок, я пулей сорвалась со своего места и побежала к парковке, по пути строча Вален, что до дома прогуляюсь пешком. Я не хотела рассказывать ей о своем столкновении с Холденом. Она постаралась бы как-то помочь, но я была не в том настроении, чтобы принимать чью-то помощь.
