Сразу следует сказать, что современные токсикологи к рассказам о страшных туземных ядах относятся весьма скептически, считая, что высокая смертность от ран была вызвана банальными инфекционными осложнениями. Единственное исключение они согласны делать для яда кураре, да и то с оговорками, что данное вещество в применяемой концентрации было опасно для мелких животных, но не для человека. Остальные доступные туземцам яды были слишком нестойкими, быстро разлагались на солнце и под воздействием высокой температуры и влажности, либо, опять-таки, концентрация токсинов была недостаточной для убийства здорового взрослого человека. Но европейские поселенцы были твердо убеждены в смертоносности туземных ядов, и администрация колоний периодически выделяла средства для проведения исследований, целью которых были определение отравляющего вещества, применяемого именно в данной местности и поиск противоядий. В XVII веке голландскому ботанику Г.Румпфу было поручено раскрыть секрет яда туземцев острова Ява. Однако лезть в джунгли голландцу не хотелось. Вместо этого он целых 15 лет собирал разные небылицы, передающиеся из уст в уста при дворе местного губернатора, а также рассказы местных жителей, которые за пару побрякушек рады были сообщить Румпфу именно то, что он и хотел услышать. Оказалось, что яд для стрел туземцы добывают из сока дерева упас или анчар (именно это яванское название, означающее “яд”, вошло во все европейские языки). Вот что написал об анчаре Румпф в своём отчёте: “Под самым деревом не растут ни другие деревья, ни кустарники, ни травы - не только под его кроной, но даже на расстоянии брошенного камня: почва там бесплодна, темна и словно обуглена. Ядовитость дерева такова, что садящиеся на его ветви птицы, наглотавшись отравленного воздуха, одурманенные падают на землю и умирают, их перья устилают почву. Всё, чего коснутся его испарения, гибнет, так что все животные его избегают, и птицы стараются не летать над ним”. Так появились и широко распространились в Европе слухи о необыкновенно ядовитом дереве - анчаре. В 1783 г. в “Лондонском журнале” появилась статья полевого хирурга голландской армии Ферша (Foersch), который подтвердил сообщение Румпфа. По его рассказу, во время путешествия вглубь острова он видел человеческие жертвоприношения ужасному дереву. Он же сообщил, что для сбора ядовитого сока анчара посылали преступников, осуждённых на смерть. Тем из них, кто возвращался живым с собранным ядом, якобы гарантировали помилование, но так везло лишь одному человеку из десяти.
Данные сообщения произвели очень большое впечатление в Европе. В различных журналах, альманахах и календарях рассказы об анчаре в различных вариациях печатались на протяжении почти тридцати лет. Развернутое описание ядовитого дерева упас (Upas) включил в свою поэму “Ботанический сад” английский врач, ученый и поэт Эразм Дарвин (дед Чарльза Дарвина). В России сокращенный перевод сообщения Ферша был напечатан в “Детском чтении для сердца и разума”, издаваемом Новиковым. Не остались в стороне и романтически настроенные поэты и писатели тех лет. Одним из первых откликнулся Байрон, который упомянул анчар в поэме “Паломничество Чайльд Гарольда”. Именно из неё впервые узнал о существовании страшного дерева горячий поклонник знаменитого английского поэта А.С.Пушкин, позже пересказавший легенду о нем российским читателям. Рассказы об анчаре присутствует также в произведениях Шарлотты Бронте, Чарльза Диккенса, Пелхэма Вудхауза и некоторых других авторов. Интересно, что легенды о “дереве смерти” проникли и в русское народное творчество: в некоторых сказках встречается так называемое “упас-дерево”, обладающее свойствами страшного анчара.
