— Да, сэр. Больше никого. Может, стоит посмотреть снаружи?
— Хорошая идея.
Полисмен бочком протиснулся мимо покойника и вышел.
— Я пойду делать звонки. — Инспектор отправился в гостиную.
Пюнд остался один. По доскам пола растекалось темно-красное пятно. Оно чем-то напомнило ему прошлую ночь, море в лунном свете. Накануне он ощущал присутствие зла в Тоули-на-Уотере. Но не ожидал, что так скоро убедится в своей правоте.
Три часа спустя старший инспектор Крол и Аттикус Пюнд сидели друг напротив друга в гостиной Кларенс-Кип. И на душе у них было скверно, как никогда. Крол продолжал корить себя за случившееся, и даже Пюнд склонялся к мысли, что убийце удалось выставить его дураком. Одно дело появиться на сцене спустя неделю после того, как произошло убийство, и совсем другое — в буквальном смысле при нем присутствовать. Такого с ним прежде не случалось.
События развивались стремительно. Из Барнстепла приехали две «скорые» и четыре полицейские машины, и начался ритуал, следующий за любым убийством. Полицейский врач констатировал, что Фрэнсис Пендлтон скончался от единственной колотой раны в сердце. Полицейский фотограф сделал двадцать различных снимков места преступления. Тело положили на носилки, погрузили в машину «скорой помощи» и увезли в Эксетер на экспертизу. Вторая машина уехала еще раньше с мисс Кейн.
Было уже установлено, что доктор Леонард Коллинз и его жена Саманта до сих пор не вернулись из Лондона. Саймон Кокс, продюсер, находился в своем доме в Мейда-Вейл. Ланс Гарднер все утро провел в отеле, а его жена Морин заняла место за стойкой администратора, так как Нэнси Митчелл не вышла на работу. Она и Элджернон Марш были единственными причастными к расследованию лицами, местонахождение которых оставалось неизвестным, и полиция теперь разыскивала их.
Загадочный человек, заглядывавший в окно, словно бы испарился. Кто бы он ни был, он не оставил отпечатков ног или каких-то других следов, но, поскольку Крол и Пюнд оба видели его, это исключало возможность игры воображения.
— Я склонен думать, что Фрэнсис Пендлтон совершил самоубийство, — нарушил молчание инспектор. — Разумеется, будет проведено полное дознание, но если спросите у меня, то существует лишь одно-единственное объяснение. Взгляните на улики! Кинжал, которым он воспользовался, — реквизит со съемок одного из фильмов Мелиссы Джеймс — лежал на столе прямо рядом с лестницей. Пендлтон, видимо, заприметил его, когда поднимался за жилетом и обувью. Он только что сознался в убийстве жены и понимал, что для него все кончено. И, схватив кинжал, нашел самый простой выход. Возможно, что в конце концов оно и к лучшему. Не придется тратить время на судебное разбирательство.
— А как же наш таинственный соглядатай?
— Не думаю, что это он совершил убийство, мистер Пюнд, даже если вдруг и пришел именно с этой целью. Между тем, как ваша секретарша заметила фигуру в окне, и смертью Пендлтона не прошло и полутора минут. Чтобы убить, тот соглядатай должен был обойти дом и проникнуть в него через черный ход. Он оказался бы в кухне. После чего ему еще предстояло пройти через холл, взять кинжал, заколоть Пендлтона, а затем каким-то образом испариться, растворившись в воздухе. Может, потрудитесь объяснить, как он мог все это успеть?
— На сей счет у меня нет никаких предположений. Я согласен с вами, старший инспектор. Было бы крайне сложно — хотя и не скажу, что абсолютно невозможно, — совершить преступление только что описанным вами способом.
Обычно спокойный Крол кипятился. Он энергично оборонялся, и Пюнд понимал причину. Это было его последнее дело. Крол надеялся уйти в отставку после успешно проведенного расследования, принимая поздравления и благодарности от начальства. Инспектор не предвидел дальнейших осложнений и оказался совершенно не готов, когда они появились.
— Лично мне все кажется предельно ясным, — настаивал полицейский. — Фрэнсис Пендлтон убил жену и только что был изобличен. Вы слышали его слова: он прямо-таки хотел, чтобы все закончилось.
Пюнд развел руками:
— Очень даже возможно, что это он задушил жену. Я все время допускал это, и данная версия выглядит самой убедительной, особенно если учесть, что Пендлтон солгал насчет оперы. Но нельзя упускать из виду вопрос с телефоном. Припоминаете, что мы обсуждали данную тему вчера вечером за ужином?
— Ах да, телефон. Может, объясните уже, о чем речь? А то, я смотрю, вас на этом телефоне явно переклинило!
— Переклинило?! Простите, я не понимаю…
— Чем вас так беспокоит этот телефон?
— Всего одно обстоятельство, старший инспектор. И оно бросилось мне в глаза с самого начала. Вы сказали, что не обнаружили отпечатков пальцев ни на самом аппарате, ни на трубке.
— Верно. Все было стерто.
— Но зачем Фрэнсису Пендлтону было это делать, если именно он воспользовался телефоном как орудием убийства? Он ведь не чужой в этом доме. И много раз прикасался к аппарату. Ему не было нужды заметать следы.
— Вы правы. — Крол задумался. — А вы не допускаете, что он намеренно стер отпечатки, чтобы сбить нас со следа?
— Мне это кажется маловероятным.
