— Я собирал вещи, — сказал Эрик. — И ничего не видел.
— Никто из нас ничего не видел.
— Вы не выглядывали в окно? Не слышали, как кто-то проходил мимо?
— Почему вы без конца задаете мне эти вопросы? — огрызнулась Филлис Чандлер. — Я уже говорила, что туга на ухо. Мы знали только, что в доме полиция, и нам было велено оставаться в своих комнатах, что мы и делали!
— По какой причине мистер Пендлтон захотел вас уволить?
— Я уже говорила вам…
— Вы ввели меня в заблуждение, миссис Чандлер. — Наступил черед Пюнда разозлиться. — Но довольно уже лжи. В этом доме произошли два убийства, и, хотя мне вполне понятно ваше желание защитить сына, вам не удастся и дальше обманывать меня!
— Не знаю, о чем вы толкуете, сэр.
— А я вам сейчас покажу.
И прежде чем кто-либо успел остановить его, Пюнд решительно вышел из комнаты. Крол последовал за ним. Эрик Чандлер и его мать переглянулись, затем поплелись следом.
Аттикус отлично представлял, что ищет. По чистой случайности обои в спальне Мелиссы Джеймс напомнили ему дом в Найтсбридже, где он расследовал кражу бриллианта «Людендорф», однако совпадение это тут же привлекло его внимание к идентичной улике: разрыву в обоях. Все это могло бы еще остаться незамеченным, но Пюнду вспомнился разговор, подслушанный Саймоном Коксом: «Она говорила, что „Мунфлауэр“ кривой, вроде как там что-то перекосилось, и она это насквозь видела». Получалась бессмыслица. Вот если бы Филлис, допустим, заметила, что Гарднеры пошли по кривой дорожке и она видит все их махинации насквозь, то это другое дело. Но каким образом мог быть кривым сам отель?
Пюнд направлялся не в спальню, как то можно было бы предположить. Вместо этого он свернул в коридор, шедший вдоль нее, все еще в отведенном для слуг крыле дома. Прямо на ходу он прикидывал расстояние и остановился перед фотографиями, на которые еще прежде обратил внимание. На них были запечатлены виды Тоули: маяк, пляж и отель. Под исполненными молчаливого ужаса взглядами Эрика и его матери сыщик снял с крючка картинку с «Мунфлауэром», и под ней обнаружилась дырка, просверленная в кирпичной кладке.
— Именно то, что я ожидал, — заключил Аттикус.
Крол подошел и припал глазом к отверстию. И увидел перед собой спальню Мелиссы Джеймс. Он вспомнил узорчатые обои на той стороне стены и понял, что дыра была практически незаметной. Полицейский повернулся. Филлис готова была разрыдаться. Эрик судорожно хватал воздух, лицо у него стало совсем бледным.
— Что это значит? — строго спросил инспектор.
— Если я правильно понимаю, мистер Чандлер соорудил так называемый глазок, — пояснил Пюнд.
Крол с отвращением посмотрел на дворецкого:
— Так ты у нас, оказывается, Подглядывающий Том![20]
Эрик не в силах был вымолвить ни слова. Крол повернулся к Аттикусу:
— Но как вы догадались?
— Припоминаете спор, подслушанный кинопродюсером Саймоном Коксом? Он слышал не все, что говорила миссис Чандлер, и истолковал ее слова по-своему. Речь шла вовсе не о том, что творилось в отеле. На самом деле она тогда сказала, что ей известно, чем промышляет сын.
Крол с негодованием посмотрел на Филлис:
— Вы знали об этом?
Пожилая женщина, мрачная как туча, кивнула.
— Узнала в тот самый вечер, когда случилось… убийство мисс Джеймс. Все произошло совершенно случайно. Я собиралась выглянуть из окна и заметила, что фотография с «Мунфлауэром» висит криво. Я сняла картинку со стены и обнаружила под ней сквозное отверстие. Вот почему я тогда бушевала в кухне. Как, вы полагаете, я себя чувствовала? Я была сокрушена, узнав, что мой собственный сын занимается такими мерзостями!
— И вы также сказали, что убьете Мелиссу Джеймс, если она вдруг узнает правду?
— Нет, сэр! — Филлис Чандлер пришла в ужас. — Что вы, мне бы подобное и в голову не пришло! Я лишь сказала, что, если хозяйка узнает правду, это убьет ее. Разумеется, не в прямом смысле, а в переносном. Мисс Джеймс доверяла Эрику. Бедняжка и представить не могла, что он такой извращенец.
— Я не… — Эрик пытался сказать что-то, но слова не шли у него с языка.
Однако Филлис отринула жалость и продолжила:
— А потом, сегодня утром, мистер Пендлтон сообщил мне, что кто-то заходил в спальню его жены и взял одну ее вещь.
— Какую именно? — спросил Крол.
— Предмет интимного гардероба. Белье. Из ящика у кровати…
— Это был не я! — выкрикнул Эрик.
— Разумеется, ты, кто же еще?! — Мать в ярости повернулась к нему. — Чего ради ты продолжаешь врать? Ты жирный, ленивый и больной на всю голову. Как бы я хотела, чтобы ты никогда не родился. Бог свидетель, твой отец сгорел бы от стыда!
— Мам…
