Зрелище было ужасное. Эрик выл, слезы так и брызгали у него из глаз. Он пошатнулся, ударился спиной о стену и осел на пол. Пюнд и старший инспектор поспешили на помощь, совместными усилиями подняли его и кое-как отвели обратно в гостиную. Они усадили Чандлера на диван, Крол подал стакан воды. Но пить Эрик был не в состоянии. Его отчаянно трясло. Мать стояла в дверях, наблюдая за этой картиной без сочувствия во взоре, и Пюнд не мог удержаться от мысли, насколько счастливее сложилась бы жизнь их обоих, люби Филлис своего мужа чуть меньше, а сына — чуть больше.
— Что теперь будет? — спросила миссис Чандлер. — Вы его арестуете?
— Очевидно, что мистер Чандлер нарушил закон, — как бы с нежеланием сказал Крол. — И я имею полное право заключить его под арест…
— Я просто смотрел на мисс Джеймс! — сквозь всхлипывания невнятно проговорил Эрик. — Она была так прекрасна. Я никогда бы не причинил ей вреда. И я ничего не брал, клянусь!
Крол посмотрел на Пюнда, тот кивнул.
— Но раз уж вы двое все равно увольняетесь, а ни мистер Пендлтон, ни мисс Джеймс не могут выдвинуть обвинений, наверное, лучше будет оставить вас в покое. Вы только позаботьтесь, чтобы в случае необходимости мы могли вас найти. И еще. Эрик… Мне кажется, вам следует поговорить с доктором Коллинзом и найти специалиста, способного вам помочь. То, что вы делали, — это очень-очень нехорошо.
— Я не…
— Мне нечего больше сказать.
Крол и Пюнд направились к выходу. Миссис Чандлер посторонилась, давая им пройти. Ни один из сыщиков не обернулся.
— Надеюсь, что я поступил правильно, — пробормотал инспектор, пока они спускались по лестнице. — Если Фрэнсиса Пендлтона убили, то Эрик Чандлер может оказаться главным подозреваемым. А по сути дела, единственным. Он находился в доме. И вы слышали, что сказала его мать: он был в одной комнате, она в другой. Это означает, что Филлис и понятия не имела о его местонахождении. Если Эрик считал, что Пендлтон собирается выгнать его за кражу трусов жены или чего там еще, это вполне могло послужить мотивом.
— В ваших словах есть правда, — согласился Пюнд. — Это явно ущербный человек. Жизнь Эрика, я бы сказал, не сложилась во многих смыслах. И все-таки он не производит впечатления склонного к насилию субъекта. На свой извращенный лад он боготворил Мелиссу Джеймс. Убил бы он того, за кем она была замужем?
Они дошли до холла, где к ним, выйдя из гостиной, направился полицейский в форме. Он держал листок исписанной от руки бумаги, помещенный в прозрачную папку для улик.
— Простите, сэр, — произнес полисмен. — Думаю, вам следует на это взглянуть. Мы нашли документ в глубине письменного стола. Он был запрятан среди кучи старых бумаг, его явно стремились убрать с глаз подальше.
Констебль передал письмо Кролу, и тот внимательно его изучил.
— Что же, это способно заставить вас иначе взглянуть на вещи, — негромко сказал он. — Возможно, я все-таки окажусь прав.
Он вручил улику Пюнду. Листок был смят. Это письмо выбросили, не закончив.
— У Мелиссы Джеймс был роман на стороне, и она хотела вычеркнуть Фрэнсиса Пендлтона из своей жизни. — Крол снова взял письмо. — Можете вы предложить иное объяснение?
— Соглашусь с вами, что эта улика, по внешним признакам, выглядит бесспорной. — Пюнд кивнул. — Но даже если и так, старший инспектор, нам предстоит выяснить еще одно важное обстоятельство, прежде чем дело можно будет счесть закрытым.
— Какое же?
— Мелисса Джеймс изменяла мужу. Это вполне очевидно. Вот только с кем?
Что ты здесь делаешь? — спросил доктор Коллинз.
— Вообще-то, тебя дожидаюсь, — ответил Элджернон.
Войдя в кухню Черч-Лодж, Коллинз обнаружил шурина, сидящего за столом и покуривающего сигарету. Саманта помогала викарию готовиться к очередной службе и забрала с собой детей. Ей нравилось, когда они проводили время с ней в церкви. Миссис Митчелл должна была прийти убираться только после обеда. Доктор Коллинз полагал, что находится в доме один.
Элджернона Марша он недолюбливал. Ему было достаточно хорошо известно о его делишках в прошлом и настоящем, и он не радовался визитам шурина. Но в этом, как и во многом другом, уступал Саманте, обладавшей более мягким и отходчивым характером. Леонарду никак не удавалось убедить жену в том, что от Элджернона исходят одни только неприятности, с самого его рождения. Их родители были, надо полагать, провидцами. Они нарекли сына именем, подходящим злодею из мелодрамы, и парень как раз таким и стал.
