Как же больно! Открываю глаза. Яркий свет. Кто-то склоняется надо мной, черты смазаны, с трудом фокусируюсь и вижу врача, его лицо мне знакомо. Я в больнице? Что произошло?
– Лера, ты видишь меня? Слышишь? Моргни если да.
Легко сказать, но как моргнуть, если всё болит и не слушается? Кое-как моргаю. Пытаюсь хоть что-то вспомнить. Голова раскалывается, не могу сосредоточиться. Ничего не понимаю. У меня что-то сломано? Пытаюсь определить, что. Не получается. Болит всё тело. Я умру?
Надо позвонить маме. Я не могу умереть одна! Она же даже не знает, наверное. И искать меня не будет. Кажется, что кричу из последних сил, а выходит только чуть слышное шипение:
– Мама.
– Шшш, не напрягайся. Маме мы позвонили. Она сейчас за границей, пока не может приехать. Приедет позже. Мы всё сделали, что нужно, операция прошла успешно. Всё будет хорошо. Организм молодой, справится. До свадьбы заживёт.
Он ещё что-то говорит, но я не слышу. Мама не приедет! Она не приедет! Она снова меня бросила! Что же мне делать? А если я умру? Кто меня похоронит? Она за границей! Все за границей. Я одна! Паника захлёстывает. Мне что-то колют. Проваливаюсь.
И снова боль. И голоса. Как болит голова! Что же со мной произошло? Снова пытаюсь понять, что у меня сломано. Пошевелиться не могу. Но нога болит! Это хорошо?
Мама… Как же я тут одна? Страшно! Мне страшно!
Наверняка нужны будут деньги. Где взять деньги?
А если я не смогу ходить? Как я буду одна, без помощи? Паникую. Я совершенно одна!
Света! Надо Свете позвонить, она меня не бросит. Шепчу:
– Телефон. Света.
– Телефон твой разбился, – отзывается женский голос.
Вот чёрт! И телефона теперь нет. И даже со Светой не связаться. Не помню наизусть её номер!
Чувствую, что слёзы льются и затекают в уши. Что же делать? Что?
Слёзы вытирают. Опять что-то колют.
Закрываю глаза. Устала.
Чувствую, кто-то касается пальцев левой руки. Открываю глаза – Шамиль! У меня галлюцинация? Я сплю? Что он тут делает? Как узнал? Сердце пускается вскачь.
– Привет, – напряжённо улыбается. – Как ты?
– Больно, – шепчу, а мне кажется, что кричу на всю палату. Чувствую, слёзы катятся. Паника захлёстывает. Почему он тут?
– Не плачь, маленькая, мы справимся. – Наклоняется ко мне, вытирает руками слёзы. – Всё будет хорошо.
“Мы”? Он сказал “мы справимся”? Мы – врачи? Или мы – он и я?
– Лерочка, ты позволишь мне о тебе заботиться?
Он хочет обо мне заботиться? А если узнает его невеста? Он узнал, что мама не приедет, – и им движет просто чувство долга? Он же совестливый... А может, его Самохин прислал? Или он всё же сам…? Как понять?
Надо отказаться и попросить, чтобы его больше не пускали ко мне, не нужна мне его жалость. Я и без него справлюсь! Или не справлюсь? Как же страшно быть одной! Пытаюсь кивнуть. Или помотать головой? Говорить сил уже нет совсем. Слёзы продолжают литься, Шамиль их вытирает пальцами и целует меня. Это реальность? Или сон?
– Лерочка, прости меня, маленькая. Я идиот, я виноват перед тобой. Я очень люблю тебя. Прости меня, пожалуйста. Я всё сделаю для тебя, клянусь. Всё будет хорошо, обещаю.
Я точно сплю и это мне снится! Зачем он это говорит мне? У него же есть невеста!
Кажется, кто-то заходит.
– Всё, молодой человек, на выход.
Шамиль встаёт, благодарит врача и уходит. А я пытаюсь сохранить в памяти ощущение прикосновений его пальцев и губ.
Шамиль
Выхожу из больницы и еду на рынок за домашней курицей. Спешу домой, чтобы успеть сварить нежирный бульон. Конечно, надо было купить продукты ещё вчера, но я был не в состоянии.
Пока варится бульон, бегу в соседний магазинчик за зубной щёткой и пастой. Надо дать денег санитарке, чтобы она помогала с гигиеной. Я бы и сам за Лерой ухаживал, но кто меня туда пустит? Да и она вряд ли позволит. Не прогнала – и то хорошо.
Думаю, что ей бы вещи из дома привезти, если, конечно, доверит мне ключи. Ну или сорочки купить нормальные – потеплее и закрытые. Всё-таки в палате прохладно, а её одели в совсем тоненькую, открытую. И холодно, и заглядывает ей в декольте каждый. Чёрт, о чём я думаю, куда меня несёт?
Закрываю глаза – надо немного подремать. Сил нет. Как выжатый лимон и морально, и физически. Я справлюсь. Она ведь даст мне шанс?
Отчётливо понимаю, что больше не смогу без неё. Хочу быть с Лерой до конца жизни. Плевать, что было в прошлом. Как только она немного поправится, я сделаю ей предложение. Решение это не спонтанное, оно давно зрело. Наверное, подсознательно я был готов к нему ещё до её дня рождения. Но теперь оно кажется особенно правильным.
Несколько часов отдыха – и снова в больницу. Лера очень бледная. Заметно, что ей трудно разговаривать, но она пытается мне улыбнуться. Или это только так кажется?
– Привет, моя хорошая.
Еле заметно кивает, чуть шевелит губами. Ничего не могу разобрать. Сердце разрывается.
– Давай я тебя покормлю?
Приподнимаю кровать. Лера пьёт бульон через трубочку. Пюре тоже совсем жидкое. Часть оставляет. Прикрывает глаза – устала.
Меня прошибает отчаяние. Хочу забрать на себя её мучения.
