Обвожу взглядом комнату. Лепестки роз здесь покрывают весь пол. Сбоку от кровати, в углу спальни, стоит глубокая белая ванна, в которую поместятся больше двух человек. Неуверенно делаю несколько шагов вперед и замечаю, что ванна наполнена водой, по поверхности которой плавают свечи и лепестки роз.
– Если это странно, могу уйти, – предлагаю я.
Трэвис оглядывает комнату и качает головой.
– Твое присутствие здесь еще не самое странное из сегодняшних событий. – Он подходит ко мне и протягивает миску с клубникой, которую держит в руке. – Вот, возьми.
Смотрю на его протянутую руку, стараясь сосредоточиться на том, чтобы забрать миску и не уронить. Издаю смешок, когда это все-таки удается. Трэвис тут же разворачивается и идет к кровати, а я нервно гадаю, что он задумал. Затаив дыхание, наблюдаю, как он хватает за край покрывало и сдергивает с постели. Аккуратно разложенные на нем лепестки роз разлетаются в разные стороны.
– Сюда, – немного невнятно бормочет Трэвис и открывает какую-то дверь.
Вслед за ним выхожу на окутанный ночной тьмой балкон. Кожи касается легкий ветерок, заставляя поежиться.
– Слава богу, – осмотревшись, выдыхает Трэвис и расстилает покрывало на деревянном полу, потом сбрасывает обувь. – Иди сюда, – кивает он мне и встает на мягкую подстилку.
Опускаю на пол миски с клубникой и разуваюсь. Деревянные доски холодят босые ноги, и я, стараясь ступать по ним как можно меньше, на цыпочках добираюсь до покрывала. Сразу появляется ощущение, будто иду по облаку.
– По-моему, этому покрывалу не место на балконе, – неуверенно усмехаюсь я.
Трэвис садится на край и похлопывает по месту рядом с собой.
– Устраивайся поудобнее.
Подхожу ближе к нему и как можно изящнее опускаюсь на колени, стараясь сесть так, чтобы в самый неподходящий момент не завалиться на спину с задранными кверху ногами. И чуть не воплю от радости, когда умудряюсь разместиться рядом с Трэвисом без каких-либо происшествий. Поджимаю ноги, коленями почти касаясь его штанины.
Он снимает фольгу с бутылки, разматывает проволоку и выдергивает пробку. Шампанское выплескивается через горлышко. Трэвис поспешно отводит руку в сторону, чтобы оно не пролилось на покрывало.
– Надеюсь, ты не оставил в залог свою кредитную карту, – шучу я.
Трэвис подносит бутылку к губам и делает глоток.
– Я знаком с владельцем, – заверяет он, протягивая мне шампанское.
Стараясь не думать о том, что его губы всего миг назад касались горлышка, тоже отпиваю из бутылки. Рот наполняет прохладная, сладкая, пузырящаяся жидкость. Вообще-то, сегодня мне бы не следовало больше пить, но шампанское немного успокаивает волнение.
– Вкусно. – Протягиваю ему бутылку, он берет ее, и наши пальцы соприкасаются.
Борясь с внутренним трепетом, поднимаю глаза к небу. Мерцающие звезды над нами похожи на маленькие бриллианты, вокруг стрекочут сверчки. Если закрыть глаза, можно представить, что я дома.
– Только лучшее. – Трэвис меняет позу и вытягивает ноги перед собой. – Я ведь «мистер». – Рассмеявшись, качает головой, подносит бутылку к губам и делает три глотка, потом опять передает ее мне.
И снова при этом касается моих пальцев, но на этот раз не спешит отвести руку. А у меня отчаянно колотится сердце. Не подавая виду, стараюсь дышать как можно ровнее. Начинает кружиться голова. От выпивки или от близости Трэвиса?
– Приятно слышать. – Вновь подношу бутылку к губам, а Трэвис берет ягоду из миски.
– М-м-м, клубника и шампанское, – тянет он, глядя на звезды. – Кто бы мог подумать, что вместе это так вкусно!
Ставлю бутылку рядом с собой, но как только убираю руку, она начинает падать. Сразу становится ясно, что, если шампанское прольется, в основном пострадает Трэвис. Мы оба успеваем среагировать довольно быстро. Я хватаюсь за бутылку, он ловит ее одновременно со мной, накрывая мои руки, однако половина шампанского все равно выплескивается на покрывало. Трэвис поднимает бутылку в воздух, я не спешу ее выпускать.
– Кризис предотвращен, – замечаю я, глядя на наши соприкасающиеся руки.
Дыхание сбивается; надеюсь только, оно не отдается эхом в тишине ночи. Поднимаю глаза и в тот же миг сознаю, как сглупила. Трэвис совсем рядом, гораздо ближе, чем я думала. Я ощущаю запах его одеколона, чувствую на лице его дыхание. И боюсь отстраниться.
– Трэвис, – шепчу я.
А дальше все происходит как в замедленной съемке. Или это просто некий призрачный шлейф того, что случилось всего мгновение назад?
Трэвис выпускает бутылку и берет в ладони мое лицо.
– Харлоу. – Его губы шевелятся, произнося мое имя.
Миг спустя они уже оказываются на моих губах. Слышится чей-то стон. Мой? Его? Совместный? Приоткрываю рот и посреди ночи, под звездным небом, наслаждаюсь поцелуем, о котором мечтала все четыре года.
Резко подаюсь вперед, чтобы удержать бутылку, но вместо стеклянных стенок обхватываю ее ладони. По телу тут же разливается тепло, в груди что-то сжимается. Только Харлоу так на меня действует. После нашего расставания я почти поверил, что придумал все эти ощущения, но стоило опять ее увидеть, и они вернулись.
