Созданная для меня полностью

Я встала на колени, приподняла юбку и оседлала его. Обхватив его лицо ладонями и глядя ему прямо в глаза, произнесла слова, которые рвались с языка последние пять месяцев.

– Я люблю тебя. – Потом приложила палец к его губам. – Ты не обязан отвечать тем же. Просто знай, что эти полгода с тобой принесли мне очень много счастья. – Я подалась вперед и нежно его поцеловала.

Трэвис погладил меня по спине.

– Пообещай мне кое-что, – тихо произнес он.

– Все что угодно. – О чем бы он ни попросил, я всегда ответила бы «да».

– Обещай, что будешь рядом со мной в самый счастливый день моей жизни.

Откинув пальцами волосы у него со лба, я представила, как иду к алтарю, где ждет он.

– Обещаю.

– Хорошо.

Он нежно поцеловал меня. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, меня вот-вот стошнит от распирающего счастья. Лучше быть просто не могло!

Однако Трэвис доказал, что я заблуждалась, и произнес слова, которые мне безумно хотелось услышать:

– Я люблю тебя, Харлоу.

Машина останавливается возле небольшого коттеджа.

– Где мы, ради всего святого? – интересуюсь я, когда водитель распахивает дверцу с моей стороны и помогает мне выйти.

Фонарь над коричневой входной дверью освещает крыльцо с пятью ступенями. По фасаду дома тянутся четыре высоких окна, из которых льется мягкий свет. Его вполне достаточно, чтобы рассмотреть все вокруг. Во всем облике дома ощущается нечто деревенское. Сделав несколько шагов, заглядываю за угол. Затем поднимаю глаза и замечаю балкон на втором этаже, прямо над входной дверью.

– Пойдем. – Трэвис берет меня за руку и тянет вверх по ступенькам.

Я так пристально смотрю на наши сцепленные руки с переплетенными пальцами, что даже не замечаю, как он открывает дверь.

Вхожу внутрь и потрясенно замираю при виде разбросанных по полу дорожек из лепестков роз. Одна из них ведет к лестнице, другая – к той самой комнате с большими окнами.

– Господи боже, – выдыхаю я, когда Трэвис отступает в сторону и мне на глаза попадаются красные воздушные шарики в форме сердечек. Кофейный столик перед угловым диваном сплошь заставлен вазами с красными розами. Гостиная увешана воздушными шарами и почти сплошь усыпана лепестками роз.

Выпустив мою руку, Трэвис направляется к столу, на котором стоят серебряное ведерко с бутылкой шампанского и серебряные подносы – на одном два хрустальных бокала, на другом две миски с клубникой: в шоколаде и без.

– И что все это значит, черт возьми? – интересуется Трэвис.

Не слишком понимая, о чем он, бросаю на него недоуменный взгляд, затем осматриваюсь вокруг и лишь спустя минуту сознаю, что на всех ступеньках лестницы стоят хрустальные сосуды с водой, в которых плавают свечи.

Рассмеявшись, прикрываю рот рукой.

– Предупреждал ведь, что это слишком. – Несколько нетвердой походкой Трэвис приближается к столу и достает из ведерка бутылку шампанского, не обращая внимания на стекающие с нее струйки воды. Потом наклоняется и берет миску с клубникой. – Я им это еще припомню, – со смехом обещает он.

Подойдя ближе, кладу сумочку на край стола. Она тут же падает, отчего мы оба смеемся еще громче.

– За мной, – усмехается Трэвис, когда я беру вторую миску, и жестом указывает направление.

Завороженная блеском его глаз, бездумно следую за ним к лестнице. Внутри все трепещет, от расшалившихся нервов меня бросает в жар.

«Остановись! – настойчиво советует разум. – Просто попрощайся с ним и уходи».

Однако я уже поднимаюсь по ступенькам. Свечи озаряют наш путь. Мы останавливаемся на верхней площадке лестницы. Похоже, весь этаж занимает одна только спальня открытой планировки, оформленная в стиле лофт. В центре комнаты на возвышении стоит большая двуспальная кровать с балдахином, задрапированным сверху белыми простынями. На покрывале выложено сердце из лепестков роз, рядом две подушки с надписями «Мистер» и «Миссис».

– Разве это не странно? – спрашиваю я вслух, покачиваясь на нетвердых ногах и пытаясь сохранить равновесие. Втайне надеюсь, что Трэвис согласится со мной и предложит на этом закончить.