– После окончания учебы еще два года проработал в клинике неотложной помощи, потом решился и совместно с двумя компаньонами открыл здесь ветеринарную клинику.
– Потрясающе. Наверное, здорово разделять с кем-то ответственность. – Харлоу возвращается к столу, вновь садится и отпивает пива. – Я даже завидую.
Вместо того чтобы взять следующий шар, сажусь на стул.
– Чем занимаешься в свободное время? – спрашивает Харлоу.
Неужели ей так же интересно знать подробности моей жизни, как и мне – все о ней?
– Вообще-то, свободного времени у меня нет, – признаюсь я, допивая пиво из стакана. – Я единственный компаньон без семьи, поэтому работаю почти все выходные и дежурю в праздники. – При этих словах внутри возникает какая-то странная пустота, о существовании которой я и не подозревал. – А ты?
– Хотелось бы сказать, что гуляю, но, честно говоря, я почти всегда на работе, а когда выдается свободная минутка, обычно провожу время с Софией, – с улыбкой рассказывает Харлоу. Даже в прежние времена она постоянно звонила племяннице, а я ее за это поддразнивал. – София уже подросток. Тридцатого числа будет тринадцать.
– Тринадцать, – качаю я головой. – Помню ее еще ребенком. У нее тогда не хватало двух передних зубов.
Вспомнив об этом, оба начинаем смеяться.
– Забавно, я сама не ощущаю, что стала старше, но когда смотрю на племянниц и племянников, невольно удивляюсь, насколько они выросли. – В ее голосе слышатся нотки сожаления.
Харлоу рассказывает о своей семье, и я понимаю, что, как бы ни ранил меня ее уход, разлука с родными стала бы для нее непереносимой. Я не мог так с ней поступить.
Как раз собираюсь ей ответить, когда к нам подходит девушка, стоявшая прежде за прилавком.
– Извините, но мы закрываемся. – Она смотрит на экран, где отмечено, что мы пробыли здесь больше часа и сыграли всего два фрейма.
– Конечно. – Харлоу подходит к стулу и снимает туфли и носки.
– Кажется, я выиграл, – замечаю я, сняв обувь и взглянув на табло.
– М-м-м… не думаю. – Она поднимается и берет туфли. – Мы не закончили.
– Но у меня больше очков, чем у тебя. – Указываю на таблицу.
– За оставшиеся броски я могла бы выбить пять страйков и выиграть, – с усмешкой подбоченивается она. – Или четыре твоих шара улетели бы в желоб. Могло случиться все что угодно.
– Ладно, – уступаю я. – Но требую реванш. – Протягиваю ей руку.
– Так и быть, реванш. – Рассмеявшись, Харлоу в знак договоренности сжимает мою ладонь, и по венам будто пробегает молния. Электрический разряд, воспламеняющий все тело, как никогда прежде.
Она выпускает мою руку и направляется к выходу. Иду следом, сгорая от желания вновь ее коснуться, но не решаюсь взять за руку и просто кладу ладонь ей на поясницу.
– Давно я так не веселилась, – признается Харлоу по пути к ожидающей нас машине и поднимает взгляд к усеянному звездами небу. – Мне почти не хочется, чтобы этот вечер заканчивался. – Она вдруг осекается и, широко раскрыв глаза, вглядывается мне в лицо. – Ты-то наверняка ждешь не дождешься, когда пройдет этот день, чтобы поскорее о нем забыть.
– Нам не обязательно прощаться, – с улыбкой замечаю я и опускаю голову, сознавая, что, возможно, еще пожалею о своих словах, особенно если Харлоу меня отвергнет. – По крайней мере, пока.
Трэвис с улыбкой опускает взгляд в землю. Безумно хочется зарыться руками в его волосы, и это желание удивляет меня даже сильнее, чем собственное поведение во время игры в боулинг. Подумать только, я будто шлюха вертела перед ним задницей!
– Нам не обязательно прощаться, – произносит он почти шепотом, с озорным блеском в глазах. – По крайней мере, пока.
– Что ты еще задумал? – с ухмылкой спрашиваю я.
– Понятия не имею, – рассмеявшись, признается он. – Но можно сымпровизировать по ходу дела.
Трэвис открывает дверцу лимузина. Пока он о чем-то беседует с водителем, забираюсь внутрь и откидываюсь на спинку сиденья. От всего случившегося сегодня голова идет кругом. Или, может, виновата выпивка. В любом случае не хочу, чтобы этот вечер заканчивался.
Обсуждая то, чем Трэвис занимался в прошедшие годы, мы косвенно затронули и его отношения с Дженнифер. Не так уж счастлив он с ней был, как я думала вначале. Трэвис не спешил упоминать ни о ней, ни об их жизни и, судя по всему, работал так же много, как и я.
Всякий раз, как он садился рядом и задевал ногой мою ногу, кожа покрывалась мурашками, и я молча молилась, чтобы Трэвис ничего не сказал по этому поводу, хотя уже заранее решила в случае чего сослаться на холод. Хотелось верить, что он не раскусит мою ложь.
Ощутив, как дергается машина, открываю глаза.
– Куда поедем? – спрашиваю я, когда Трэвис захлопывает дверцу и водитель занимает свое место.
– Увидишь.
Вглядываясь в темноту за окном, вспоминаю, как Трэвис однажды привез меня сюда – ну или в какую-то похожую местность – и я дала ему то обещание.
