– Нет, – поясняю я, накладывая порцию себе и опускаясь на стул. – Я просто так решила, потому что не смогла отчистить пригоревший сыр. И от нее плохо пахло. – Закатываю глаза. – Поверить не могу, что вся начинка разлетелась по сторонам. Кто бы мог подумать?
– Как во время бойни, – добавляет Трэвис и, дождавшись, пока я возьму вилку, тоже берет свою.
Внутри все скручивается узлом, и я едва могу проглотить пару кусочков. Наконец, когда Трэвис с бокалом вина откидывается на спинку стула, осмеливаюсь начать разговор о том, что мучило меня с тех пор, как я увидела его в приемной.
– Трэвис… – Делаю глоток вина для храбрости.
– Харлоу, – вторит он. Стараюсь не обращать внимания на его ухмылку.
Если бы я так сильно не нервничала, то, наверное, посмеялась бы над тем, насколько безумно все происходящее, и даже отпустила бы пару шуток по этому поводу. И уж точно не стала бы заводить этот непростой разговор. Однако прошло четыре года, и вот Трэвис здесь. Я имею право хотя бы получить ответы на вопросы, которые мысленно задавала ему с тех пор, как мы расстались.
– Зачем ты приехал на самом деле? – спрашиваю я. Сердце начинает биться быстрее, меня бросает в жар.
В ожидании ответа не свожу глаз с Трэвиса.
– Я скучал по тебе, – признается он.
Не могу сдержать смех. Наверное, из-за алкоголя. Или от нервов. Возможно, виновато и то и другое вместе.
– Всего неделю назад ты собирался жениться. – Слова отдают горечью. – И скучал по мне? – Невесело рассмеявшись, качаю головой и делаю еще глоток вина. – Ты ведь порвал со мной. – Звучит так, будто мне до сих пор не дает покоя наш разрыв. Хочется пнуть себя за это.
– Я порвал с тобой… – начинает Трэвис и ставит бокал с вином на стол. Вновь откинувшись на спинку стула, складывает руки на груди. Он выглядит спокойным, сдержанным, хладнокровным и при этом чертовски привлекательным. От этого я лишь сильнее раздражаюсь. – Потому что был идиотом.
У меня внезапно пересыхает во рту.
– Продолжай, – только и могу выдавить я, пытаясь успокоить неистово бьющееся сердце.
– Я знал, что не смогу поддерживать отношения на расстоянии, – поясняет Трэвис, глядя мне в глаза.
– А кто говорил о подобных отношениях? – Подавшись вперед, ставлю бокал на стол и вскидываю руки, когда он пытается что-то сказать. – Ты меня даже не спросил. Не поговорил со мной. – Боль от случившегося четыре года назад внезапно вспыхивает с новой силой.
– Но здесь твоя семья, – мягко замечает он, и я невольно задумываюсь, не чувствует ли он тоже, будто вернулся на годы назад в прошлое. – И ты спланировала дальнейшую жизнь.
– Планы меняются, – бросаю я. – Все можно изменить. Но ты даже не озаботился их обсудить. – Качаю головой, изо всех сил стараясь сдерживать слезы. Бесит, что меня до сих пор задевает случившееся. Однако, как бы то ни было, я должна знать, о чем он, черт возьми, думал четыре года назад. – Как ты мог вот так запросто принять в одиночку столь важное решение, даже не поговорив со мной?
– Не хотел ставить тебя перед выбором. – Трэвис опускает глаза.
– Да ты ведь даже не спросил! – Немного повышаю голос. – В тот день после разрыва с тобой я пыталась понять мотивы твоего поступка. И знаешь что? Ты так легко отказался от наших отношений, как будто они ничего не значили.
– Я не хотел тебя бросать! – наконец выпаливает Трэвис. – Думаешь, мне так легко далось решение с тобой расстаться? И сам наш разрыв? – Он не дает мне возможности ответить. – Да я годами жил как в тумане. Именно так, во множественном числе. – В ответ закатываю глаза. Может, потому, что еще злюсь на него. Или во мне просто говорит мелочность. – Ты распланировала свое будущее. И никогда не колебалась относительно того, как быть дальше, – продолжает он уже тише. – Я не мог поступить как мерзавец и просто уничтожить все твои мечты.
– А с кем ты разговаривал обо мне и моих мечтах? – Едва сдерживаюсь, чтобы не хлопнуть ладонью по столу; горечь постепенно сменяется яростью. – И где происходил этот разговор? – Теперь глаза закатывает Трэвис. – Ну, мне вроде как стоило принять в нем участие, ведь речь шла о моей жизни и моем будущем. Не думаешь?
– Я не мог так поступить с тобой, – едва слышно произносит он. – Заставить выбирать между мной и твоей семьей… – Трэвис качает головой. – Тебе пришлось бы отказаться либо от них, либо от меня. – Даже столько лет спустя его терзает мысль об этом. – А если бы ты предпочла меня, а после пожалела об этом и начала бы меня ненавидеть?
– Я любила тебя всей душой. – Прижимаю руку к груди, где начинает зарождаться боль. – А ты попросту меня прогнал.
– Вовсе нет, – качает он головой. – Я тебя отпустил, чтобы ты могла воплотить свои мечты. Открыть клинику, о которой грезила. Ради тебя я пожертвовал своими чувствами. – Трэвис смаргивает слезы. – Мне было тяжело как никогда в жизни. – Он сглатывает, и кадык движется вверх-вниз по горлу. – Даже тяжелее, чем после смерти отца. – Его голос срывается.
