Резко втягиваю воздух. Никогда не думала, что наше расставание причинило ему столько же боли, как и мне. А может, просто не хотела об этом думать. Да, я желала ему страданий, потому что он заставил мучиться меня, но даже не представляла, что ему так же плохо. Ведь это именно он меня бросил.
– А если бы я попросил тебя поехать со мной, ты бы согласилась? – спрашивает Трэвис, в его глазах ясно читается боль.
– Для этого уже слишком поздно, – честно отвечаю я, не желая вновь вспоминать то время и раз за разом задавать себе один и тот же вопрос. – Слишком поздно, – повторяю я, качая головой.
– А если бы я попросил тебя поехать со мной, ты бы согласилась? – Этот вопрос следовало задать еще четыре года назад. Он мог бы изменить наши жизни. Однако я попросту позволил Харлоу от меня уйти, и сейчас в сердце вновь просыпается боль. Затянувшаяся рана, от которой остался только шрам, снова начинает кровоточить.
– Для этого уже слишком поздно, – качает она головой и повторяет: – Слишком поздно.
– Никогда не бывает слишком поздно. – Жаль, что я сижу не рядом, а напротив и не могу ее коснуться. Этот разговор я бы предпочел вести не за столом, а держа ее в своих объятиях. – А если я скажу, что мне не следовало тебя отпускать? Ни в прошлое воскресенье, ни четыре года назад.
– Трэвис… – выдыхает Харлоу – то ли мольба, то ли вопрос. У нее заметно дрожит нижняя губа.
– Больше всего в жизни я жалел о том, что позволил тебе уйти. – Она заслуживает правды, пусть даже спустя четыре года. Мы оба заслуживаем. – Тот день превратился для меня в кошмар. Худшего решения я не мог принять. И до сих пор корю себя за это.
– Ты собирался жениться, – тихо напоминает Харлоу. – В буквальном смысле стоял у алтаря, готовясь произнести брачные клятвы.
– Однако я здесь, сижу с тобой за столом, где мне самое место. Думаешь, я приехал бы сюда, если бы так не распорядилась судьба?
– Понятия не имею, – пожимает она плечами.
– Твое появление в церкви стало знаком. Я понимал, что не люблю ее. По крайней мере, не так сильно, как следовало бы. Дженнифер – замечательный человек, но тот, кто собирается жениться, должен испытывать другие чувства. – Сглатываю комок в горле. – Гораздо более сильные. Вроде тех, что были… есть у меня к тебе.
– Как ты можешь так говорить? – спрашивает Харлоу, не в силах скрыть внутреннюю борьбу.
Жаль, что приходится затрагивать эту тему, но иначе нельзя.
– Потому что это правда. И спустя четыре гребаных года пришло время ее открыть. – Меня охватывает нервная дрожь. – Я позволил тебе уйти, не поговорив с тобой, и тем самым совершил ошибку. Твой уход полностью сломил меня, разбил вдребезги. – К горлу подкатывает ком размером с мяч для гольфа. – До сих пор не понимаю, как мне удалось сдать экзамены, и, честно говоря, почти не помню событий того года. Я жил словно в тумане. Поднимался по утрам, выполнял привычные дела, и так день за днем. Будто в «Дне сурка», только происходило это на самом деле.
Если уж завел разговор, нужно рассказывать обо всем: хорошем, плохом, неприглядном.
– Целых два года окружающие не осмеливались произносить в моем присутствии твое имя. – Нервно постукиваю руками по столу, из глаз катятся слезы. – При одной мысли о тебе грудь пронзало неимоверной болью, так, что становилось тяжело дышать. Потом я познакомился с Дженнифер, милой девушкой. Мои чувства к ней с трудом сошли бы за любовь. Они казались ничтожными по сравнению с тем, что я чувствовал к тебе. Однако я понимал: то, что было у нас с тобой, больше никогда не повторится, и решил довольствоваться тем, что есть. – Я грустно улыбаюсь. – И не важно, что мое сердце не билось быстрее, когда она произносила мое имя, и порой мы не виделись по несколько недель. По сути, нас ничего не связывало, однако я убеждал себя, что все нормально, поскольку в глубине души знал: ты единственная пробудила во мне чувства, но тебя я потерял. – Утираю набегающие слезы, стук сердца эхом отдается в ушах. – Однажды отец рассказал мне о том, как понял, что моя мама для него – та самая. Он нервничал, если ее не было рядом, но стоило ей войти в комнату, сразу успокаивался, а любое ее прикосновение дарило радость. Я точно знаю, что он чувствовал, поскольку испытал все это с тобой. С Дженнифер было иначе, наверное, потому, что в жизни бывает лишь одна настоящая любовь, и для меня это ты.
Сидя рядом с Харлоу, глядя на нее, разговаривая с ней, я окончательно сознаю, что другой такой для меня никогда не будет. Она создана именно для меня, и нам всегда было предназначено быть вместе.
– Трэвис. – Харлоу уже не сдерживает слезы. – Все это… слишком.
Покачав головой, отодвигаю стул и поднимаюсь на ноги. Подхожу к Харлоу и, развернув ее вместе со стулом лицом к себе, опускаюсь перед ней на корточки. Она склоняет голову, пряча от меня заплаканное лицо, и смахивает с глаз слезы.
