– Э-э… ладно, – бормочу я, стараясь не испортить последние пару часов, которые нам осталось провести вместе.
Однако время пролетает незаметно, и вот уже я целую ее возле машины.
– Позвонишь, как доберешься до дома?
– Конечно. – Она кладет голову мне на плечо. – А ты проверь расписание, посмотри, когда сможешь приехать.
– Обязательно, – соглашаюсь я. Ветер бросает ей в лицо прядь волос. Убираю локон за ухо и еще раз целую Харлоу в губы. – Осторожнее за рулем, – прошу я, закрывая за ней дверцу.
– До встречи, Трэвис, – с улыбкой говорит она, украдкой смахивая слезы.
Как мне хочется, чтобы Харлоу осталась!
Она подносит руку к губам, целует пальцы и посылает мне воздушный поцелуй, потом заводит мотор и скрывается из виду. Я смотрю ей вслед, пока задние фары не исчезают вдали.
Поднявшись на крыльцо, сажусь на верхнюю ступеньку; боль в груди становится сильнее с каждой минутой. Какое-то время просто смотрю в никуда. Из мыслей меня вырывает звонок телефона. Достаю мобильник из заднего кармана.
– Привет, – отвечаю я, даже не взглянув, кто звонит.
– Привет, – раздается в трубке голос Шелби. – Не забудь, что через десять минут мама ждет тебя на ужин.
Бросаю взгляд на телефон. Почти пять вечера. Значит, я просидел, уставившись в пространство, последние три часа.
– Да, я приеду.
Вернувшись в дом, надеваю носки и ботинки, хватаю ключи и бумажник. В сторону кровати стараюсь не смотреть. Сейчас еще не время.
Когда подъезжаю к маминому дому, сестры ждут меня, сидя на крыльце. Выхожу из машины, закрываю за собой дверцу и по дорожке направляюсь к ним.
– Господи, – вздыхает Кларабелла. – Дерьмово выглядишь.
В ответ качаю головой, прекрасно понимая, что сестра не преувеличивает.
– Боже, неужели умер кто-то из твоих четвероногих пациентов? – спрашивает Шелби.
Опускаюсь на ступеньку рядом с ними.
– Нет, – качаю головой.
Тут открывается входная дверь, и к нам с улыбкой выходит мама. Впрочем, увидев мое лицо, она тут же становится серьезной.
– Что случилось? Кто-то умер?
Она смотрит на девочек, которые стараются сдержать смех.
– Никто не умер, – уверяю я, упираясь локтями в колени. – Почему я не могу выглядеть дерьмово безо всяких причин?
– Ты не просто выглядишь дерьмово, – замечает Пресли. – У тебя такой вид, будто кто-то пнул твою собаку, а потом вмазал тебе по яйцам.
– Обязательно столь красочное описание? – фыркает мама.
Сестра улыбается в ответ.
– Харлоу уехала, – поясняю я. Все застывают и не моргая смотрят на меня. Даже птицы на деревьях, кажется, замирают.
– Минутку, – поднимает руку Шелби. – Она к тебе приезжала?
– Я сам ездил к ней две недели назад, – признаюсь я.
– Через неделю после свадьбы? – Мама подтаскивает к нам за подлокотник кресло-качалку и усаживается в него. – Ты же сказал, что был на конференции.
– Солгал, – признаюсь я. – Не хотел ничего говорить на случай, если она пошлет меня к черту.
– Ты переспал с ней в первую брачную ночь, и она тебя никуда не послала, – напоминает Пресли.
Шелби прикрывает рот рукой.
– Что? – ахает мама. Пронзаю Пресли свирепым взглядом. – Ты спал с ней в первую брачную ночь? – Она закатывает глаза и качает головой. – Совсем спятил?
– Возможно. Потому что теперь я люблю ее еще сильнее, чем прежде. И это полный отстой. – Сестры смотрят на меня, открыв рты от потрясения. – Я порвал с ней четыре года назад как раз чтобы этого избежать.
– Ты порвал с ней, потому что мудак, – прямо заявляет Кларабелла. Теперь уже я ловлю отвисшую челюсть. – Да брось. Неужели ты и впрямь веришь, что твой поступок имел какой-то смысл?
– Как я мог поставить ее перед выбором? – пытаюсь защититься я.
– Подсказать? – Шелби поднимает руку, будто в классе. – «Харлоу, я люблю тебя и не хочу, чтобы ты возвращалась домой».
– Все не так просто, – качаю головой; внутри все ноет от боли.
– Проще некуда. «Выбери меня, предпочти меня, люби меня»[9], – заявляет Кларабелла. Сестры дружно кивают.
– Четыре года назад я отпустил ее, поскольку не хотел, чтобы она выбирала между возвращением домой и жизнью в этом гребаном месте.
– И что это за место? – уточняет мама.
– Место, где я так сильно скучаю по ней, что коллеги меня уже не выносят. Где я плохо сплю, потому что желаю видеть ее во сне, а если она не снится, просыпаюсь раздраженным. Где все вокруг кажется мне скучным, почти черно-белым, а она привносит в этот мир разные цвета. – Боль в груди становится все сильнее. – Место, в котором я не хотел находиться, однако же я здесь. Но предпочел бы уйти.
– Во-первых, – Шелби загибает палец, – не будь ты моим надоедливым братцем, меня бы стошнило от твоей слезливой болтовни. И, во-вторых, почему ты не попросишь ее переехать сюда?
– У нее своя клиника, – развожу я руками. – Каким придурком надо быть, чтобы попросить закрыть ее и переехать ко мне?
– Ну, если ты и дальше будешь столь же веселым и жизнерадостным, как сейчас, вероятнее всего, окружающие попросту сбегут от тебя подальше, – говорит Пресли.
– Ты любишь ее, – замечает мама.
– Да. Больше, чем прежде. Сильнее, чем любую другую женщину в этой жизни.
