Мама одаривает его сердитым взглядом.
– Мы предупреждали, что нельзя, – сдает брата Кларабелла. – Но с ним сладу нет. Он абсолютно невыносимый. Худший жених на свете.
Мама открывает дверь. Посреди комнаты стоит манекен в свадебном платье.
– У нас есть еще пять платьев, – говорит мама. – Но это – уникальное.
Подхожу ближе и разглядываю прозрачные рукава, расшитые цветами до самых плеч. Вышивка покрывает и все платье. Сверху оно облегает манекен, снизу расходится пышной многослойной юбкой, прозрачной ниже колен, с вышитыми по подолу крупными цветами. Касаюсь ткани рукой, и на глазах наворачиваются слезы.
– Это… потрясающе.
Мама утирает слезинку, катящуюся из уголка ее глаза.
– Мы взяли часть от моего платья, – объясняет она. – И немного от бабушкиного. – Она приподнимает рукава, показывая, что некоторые цветы бежевые, однако это даже не заметно.
– Но когда ты успела? – выдыхаю я. Мама склоняет голову набок, как бы намекая, что не стоит задавать глупых вопросов. – Наверное, начала в тот же день, как он попросил у вас моей руки.
– Типа того, – усмехается она.
– Ну ладно. – Обвожу взглядом всех присутствующих. – Тогда давайте приступать к свадьбе.
– Она не шутит, – выпучив глаза, бормочет Шелби. – Ты ведь серьезно, да?
– Ага, как муха, летящая на дерьмо, – подтверждаю я.
– И это лучшее, на что ты способна? – стонет мама.
Остальные прыскают от смеха.
– А ты что скажешь? – Поворачиваюсь к Трэвису. – Хочешь быть моим мужем?
Он подходит ближе, встает передо мной и заглядывает мне в глаза. Мужчина, завоевавший мою любовь. Разбивший мне сердце, а потом запросто собравший все кусочки воедино. Герой любой романтической сказки, рядом с которым у меня все трепещет внутри. Тот, кто заставляет меня улыбаться и хмуриться. Мой возлюбленный на всю оставшуюся жизнь. Именно с ним я хочу завести детей и вместе вечно сидеть на крыльце, держась за руки. Он – все для меня.
– Больше всего на свете я хочу сделать тебя своей женой. – Трэвис нежно меня целует.
– Значит, решено, – объявляю я, переводя взгляд на его сестер. – Мы женимся.
– Когда врач попросил тебя не напрягаться, вряд ли он имел в виду необходимость провести на ногах двенадцать часов, – замечаю я, глядя на Харлоу. Она стоит ко мне спиной и что-то записывает в карту пациента.
Упираю руки в бока. Жена поворачивается ко мне.
– Вообще-то, большую часть дня я сидела. – Она поглаживает заметно округлившийся живот.
Не могу выразить словами, каково это – быть женатым на ней. Каждый день благодарю вселенную за то, что вернула мне Харлоу. Я безумно люблю жену, особенно теперь, когда она носит нашего ребенка, и с каждым днем мои чувства становятся сильнее.
– К тому же все со мной нормально, – хмурится она. А мне хочется сесть рядом с Харлоу на диван и помассировать ей ноги. – Еще пара недель, и я уйду в декрет по меньшей мере месяца на три. – Почти не сомневаюсь, что она с трудом выдержит даже два.
– Ладно, но, по-моему, ты слегка переоцениваешь свои силы, – убеждаю ее, хотя знаю, что жена все равно поступит по своему усмотрению.
Как и на вечеринке по случаю помолвки, плавно переросшей в свадьбу. Тот вечер стал лучшим в моей жизни. Глядя, как Харлоу в сопровождении родителей идет к алтарю, я ощущал неколебимое спокойствие и уверенность.
– Ты пришел спорить со мной или принес что-нибудь перекусить? – Харлоу приподнимает бедро, потом вновь выпрямляется, стараясь сохранять невозмутимый вид.
– Что с тобой? – уточняю я, когда она снова начинает поглаживать живот.
– Просто я сегодня много двигалась, поэтому разболелась поясница. С твоим ребенком приходится непросто.
Подхожу ближе и, опустившись на корточки, целую живот.
– Привет, золотце. Можешь быть с мамочкой помягче?
– Говорю тебе, это мальчик, – вздыхает Харлоу. – Иначе быть не может.
– Или девчушка, такая же упрямая, как мама, – поддразниваю я, поднимаюсь и целую ее в губы.
Когда стало ясно, что Харлоу беременна, доктор спросил, хотим ли мы знать пол малыша. Жена наотрез отказалась.
«У него две ручки и две ножки? Ребенок выглядит здоровым? Остальное не важно».
– Ой! – морщится Харлоу, хватаясь за живот. – Что-то резко кольнуло. Наверное, малыш сегодня нервничает или что-то в этом роде.
Кладу ладонь ей на живот – твердый, как камень.
– Давно у тебя эти боли, Харлоу?
– Не знаю, – бормочет жена, избегая моего взгляда. – Время не засекала. Возможно, я немного перетрудилась… – Она резко распахивает глаза. – Господи! Боже мой!
Замечаю, как внезапно намокают штанины ее формы.
– Что это, моча? – уточняю я, напрягаясь всем телом. – Если так, не страшно…
– Не моча, – побледнев, сообщает Харлоу. – По крайней мере, я так не думаю. – Жидкость проливается на пол. – Точно не моча.
– Уверена? – Стараюсь сохранять спокойствие, хотя сердце резко ускоряет бег.
– Ты что, издеваешься? – поморщившись, шипит Харлоу и держится за живот. – По-твоему, я способна напузырить целую реку? – цедит она сквозь стиснутые зубы.
– Ладно. Тогда наверняка у тебя схватки.
