— Думаю, привратница повела себя очень грубо. Я просто хочу, чтобы мои подручные её увели, так что остановись. Кажется, ты хочешь ударить меня.
— Гусион, — тихо произнёс Аамон. Он гневался.
Но Гусион только усмехнулся, словно ему не было до этого дела.
— Одного приветствия достаточно, чтобы выразить своё уважение. И я сделал это только из-за тебя. То, что этот парнишка владеет силой Алчности, не значит, что он и есть Господин Маммон. А то, что он — глава Дома Маммон, не значит, что он — мой хозяин. Я — дух Маммона. Маммон — мой единственный господин.
Казалось, Гусион свирепеет. Под конец он почти рычал.
— Это Арена, а я — её распорядитель. На Арене — собственные правила, и единственный, кто может их нарушить, — это сам Маммон. Так что соблюдай правила.
И без того огромный Гусион будто бы стал ещё больше. Ёнг-Хо чувствовал, что его скоро сметут. Аамон высвободил свой огонь и смог защитить Ёнг-Хо и Каталину от давления Гусиона, но этого было недостаточно. Тело Каталины покрылось потом, она тяжело дышала, и Ёнг-Хо пришлось собрать все оставшиеся силы, чтобы выпустить огонь.
На лице Гусиона появилась еле заметная улыбка.
— Ты сам принял свою прежнюю форму, Аамон. Не слишком ли это много для главы пустого дома, а? Это место наполнено силой Господина Маммона, и это всё, что ты можешь сделать. Как твой соперник, я — крайне разочарован.
— Это был мой выбор. Не смотри свысока на моего юного хозяина, Гусион. Как ты уже сказал, ты должен следовать правилам Арены. Твой противник — не я. Сразись с Королём Алчности.
— Ты продолжаешь вести себя как любимчик учителя.
Гусион потянулся, пробуя силу. Давление стало огромным, и пустота снова поглотила Каталину и Ёнг-Хо. Парень держался изо всех сил, пока Каталина у него на руках, и он держит её за талию.
— Король Алчности, юный хозяин Аамона. Я представлюсь снова. Моё имя — Гусион, я — распорядитель Арены Маммона. И, определённо, величайший из всех духов Маммона, — Гусион протянул руку для рукопожатия.
Ёнг-Хо не был уверен, Гусион оказался настолько внимателен, или он — просто левша, но он протягивал левую руку. Ёнг-Хо испытующе посмотрел на него, когда тот протянул ему левую руку. Рука оказалась жёсткой и сильной. Казалось, он коснулся твёрдого камня, а не живой руки.
— Страж, который полагается на своего хозяина. Даже для пустого дома Дом Маммон определённо пал очень низко.
Услышав комментарий Гусиона, Каталина вздрогнула. Когда на лице Ёнг-Хо отразился гнев, Гусион довольно усмехнулся.
— Давайте не будем говорить стоя. Как сказал Аамон, мы должны следовать правилам Арены. Может, пройдём внутрь?
Арена — опасна. Гусион — не дружелюбен. Но Ёнг-Хо не хотел игнорировать эту провокацию. Он хотел знать всё о Каиван и правилах Арены, которые упоминал Гусион.
— Юный господин, он не сможет причинить тебе вред напрямую. Не беспокойся. Ты — Король Алчности, и я — здесь, с тобой.
Только Ёнг-Хо мог слышать голос Аамона. Как уже упоминал Гусион, Арена была наполнена силой Маммона. Обычно Ёнг-Хо не мог говорить с Аамоном, так насколько же силён Аамон?
Алчность внутри Ёнг-Хо открыла глаза. Внутренний огонь говорил ему идти вперёд.
— Я пойду с тобой, — Каталина скрипнула зубами. Не полагаясь на Ёнг-Хо, она встала сама.
Гусион насмешливо посмотрел на Каталину.
Ёнг-Хо снова почувствовал гнев. Аамон успокоил его. Он поддерживал Ёнг-Хо собственной силой. И хотя Аамон не защищал Каталину, она всё ещё стояла прямо и смотрела Гусиону в глаза.
В её глазах была решимость, по ним можно было прочитать всё, что она чувствовала. Каталине всё равно, если кто-то скажет что-то плохое о ней. Она сделала это ради Ёнг-Хо, чтобы защитить честь своего господина, она решила выдержать этот натиск во что бы то ни стало.
Поэтому Ёнг-Хо смирил свой гнев. Он смог не потерять самообладания.
— Веди, Гусион, — зло сказал он. — Объясни мне правила Арены.
— Как пожелаете. Сюда.
Гусион развернулся и повёл. Отвернувшись, он всего на миг приятно и по-доброму улыбнулся.
Каждый раз, когда Гусион делал шаг, свет в помещении загорался и освещал тёмный коридор.
— Господин Маммон построил это место, — заговорил Гусион. — Чтобы помочь будущим поколениям расти, а ещё — для меня. Ну, и половина Арены, возможно, была предназначена для развлечения.
Ёнг-Хо понимал часть о будущих поколениях. Но для Гусиона?
— Включая меня самого, на Арене много духов. Арена — часть, обособленная от пустого Дома Маммон. В ней много уровней, а на каждом уровне есть духи, ответственные за него. Я зову их Мастерами Этажей.
Ёнг-Хо читал об этом в дневнике Каиван. Он анализировал объяснение Гусиона. Вероятно, называя Дом Маммон пустым, он смотрел на потомков Дома Маммон свысока за то, что те не могли контролировать лабиринт Алчности и оставались на первом этаже.
Он сам постоянно думал об этом, с тех пор, как Ситри упомянула лабиринт Алчности. Не может ли в Доме Маммон быть два подземелья? Лабиринт Алчности и подземелье, чтобы спрятать лабиринт Алчности.
