Командующим Северо-Кавказского военного округа был назначен генерал-лейтенант Андрей Евгеньевич Снесарев, о котором необходимо сказать особо. Сын священника, выпускник Николаевской академии Генерального штаба, георгиевский кавалер, любимец солдат и офицеров, известный ученый-востоковед, военный аналитик и теоретик. Новую власть он не приветствовал. И ему была прямая дорога в белое движение. Но наступали немецкие войска, а противостояли им только красноармейцы. Поэтому для Снесарева выбора не было. Правда, при вступлении в Красную армию он предлагал направлять ее только против внешней силы и не использовать во внутренней борьбе. Ведь на той стороне фронта были сослуживцы и близкие. Корнилов был крестным отцом его детей. Но это предложение после обсуждения в Реввоенсовете не было принято. И все же приобретение такого авторитетного полководца для Красной армии имело громадное значение. В том числе для привлечения других военных руководителей. Снесарев по-военному грамотно организовал оборону полуокруженного Царицына. Но произошло недопонимание с большевистским руководством в лице Сталина и Ворошилова. Боевой генерал прекрасно видел все недостатки штатских в военном деле и говорил то, что думал. К тому же, он, может быть, единственный, кто не снял генеральский мундир с погонами и лампасами. Московская власть разрешила конфликт переводом Андрея Евгеньевича на Западный фронт. Но, без сомнения, становление военных талантов и Сталина, и Ворошилова начиналось с горьких уроков генерала Снесарева.
Именно Клименту Ефремовичу Ворошилову было поручено возглавить Десятую армию, составленную из местных отрядов и бойцов, пришедших с Украины и Донбасса. 22 августа она перешла в наступление на широком фронте и с боями подошла к Дону. Однако, учитывая соотношение сил, советское командование решило закрепиться на достигнутых рубежах, избегая дальнейшего обострения.
Как только германцы оккупировали Крым и распространились до Керчи, казаки на Таманском полуострове подняли открытое восстание против советской власти и призвали к себе на помощь немцев, которые высадили на этом полуострове пехотный полк.
Добровольческая армия во главе с новым командующим генералом А.И. Деникиным развернулась в сторону Задонья и Кубани. 18 июля она овладела Ставрополем, затем Армавиром и в августе Краснодаром.
Надо сказать, что красноармейские части в то время еще находились в полупартизанском состоянии. Революционный порыв в них сочетался с самочинством и нежеланием кому бы то ни было подчиняться. Причем такое самовольство пронизывало всю армию снизу доверху. Ярким примером того был командующий Одиннадцатой армии подъесаул эсер И.Л. Сорокин. Лихой рубака, отчаянно смелый командир, он выступил против Реввоенсовета Северного Кавказа и вероломно расстрелял несколько его членов. После чего, будучи объявленным вне закона, бежал, но был арестован и застрелен одним из командиров таманской армии еще до суда.
Осенью возобновились активные военные действия на Восточном фронте. И.И. Вацетис был назначен Верховным главнокомандующим. Начальником Полевого штаба – генерал-майор дворянин Николай Иосифович Раттэль. Восточный фронт возглавил полковник царской армии и тоже дворянин Сергей Сергеевич Каменев. Штаб фронта вместо капитана П.И. Майгура возглавил подполковник Александр Константинович Коленковский, будущий доктор военных наук, генерал-лейтенант Советской армии.
В августе Пятая армия под командованием полковника Петра Антоновича Славена перешла в наступление и вернула советскую власть в Казани. В сентябре усилиями Первой, Второй и Пятой армий был возвращен Симбирск. Тем временем центральные армии Восточного фронта, развивая успех, в течение первой половины октября овладели Сызранью и Самарой.
Это наступление заметно ускорило разложение в антибольшевистских рядах. Восполнить потери было невозможно, поскольку большинство мобилизованных разбегалось.
После поражения Германии в мировой войне страны Антанты с удовольствием заменили проигравших немцев на русской территории. По какому праву? А без всякого права. Появилась возможность отхватить земли своего недавнего союзника, они и отхватили. 23 ноября суда англо-французского флота вошли в гавань Новороссийска, а два дня спустя бросили якорь на рейде Севастополя. Правда, слишком явно они это делать опасались. Отчасти из-за того, что в их странах накопилась моральная усталость от войны. К тому же солидарность трудящихся тогда еще реально существовала. В воинских частях и на флотах, находящихся в России, зрело недовольство и усиливалось требование возвращения домой. Война-то вроде закончилась.
