На западе, в Киевской области, войска наши удерживались на Ирпени и у Фастова; левое крыло 12-й советской армии, прервав связь между киевскими войсками и Добровольческой армией, подвигалось с боями по левому берегу Днепра к самому Киеву, одновременно угрожая Черкассам и Кременчугу.
В центре, отдав Полтаву и Харьков, Добровольческая армия вела бои на линии от Днепра на Константиноград – Змиев – Купянск; далее шел фронт Донской армии, отброшенный от Павловска и от Хопра к Богучарам и за Дон, главным образом, благодаря конному корпусу Думенко, вышедшему в разрез между 1-м и 2-м Донскими корпусами. Между Добровольческой и Донской армиями образовался глубокий клин к Старобельску, в который прорывалась конница Буденного.
На востоке в начале ноября 10-я советская армия перешла вновь в наступление на Царицын, но была отброшена Кавказской армией с большими потерями. В середине ноября, ввиду начавшегося ледохода, наши заволжские части были переведены на правый берег, и вся армия стянута к Царицынской укрепленной позиции. С тех пор многострадальный город подвергался почти ежедневно артиллерийскому обстрелу с левого берега, а части 10-й и 11-й советских армий вели на него демонстративное наступление с севера и юга, успешно отбиваемое Кавказской армией.
Общая идея дальнейшей операции ВСЮР заключалась в том, чтобы обеспечить фланги (Киев, Царицын), прикрываясь Днепром и Доном и перейдя на всем фронте к обороне, правым крылом Добровольческой и левым Донской армий нанести удар группе красных, прорывающихся в направлении Воронеж – Ростов»[54].
В то же время против белой армии активно выступили Махно и горцы Дагестана. Заволновалась Кубань под влиянием кровавой расправы, учиненной генералом Деникиным над некоторыми членами Кубанской Рады. В довершение всего эпидемия тифа опустошала ряды белых армий.
Осложнилась обстановка и внутри самого белого движения. «Отношения между Шкуро и Мамонтовым обострились с первых же дней, когда сотни Шкуро встретили мамонтовцев пулеметным огнем при их подходе к Воронежу, – писал Буденный. – После отъезда Мамонтова из Воронежа Шкуро полностью взял власть в свои руки. Буржуям, спешившим поскорее убраться из города, он назидательно говорил:
– Куда ж вы спешите, мы здесь навечно, а конницу Буденного, если она еще не убежала, я разгромлю».
Вместо этого бойцы Конного корпуса 24 октября ворвались в Воронеж. Лишь полк воронежских казаков, сформированный из добровольцев, отставных генералов и офицеров, чиновников и купцов, пытался оказать сопротивление. «Но это были тщетные попытки. Воронеж уже находился в наших руках.
Тысячи воронежцев вышли на улицы, чтобы приветствовать войска Красной армии, освободившие город от белогвардейцев»[55].
