Сам Антон Иванович писал также, что новое назначение генерала П.Н. Врангеля командующим Кавказской Добровольческой армии внесло атмосферу внутреннего разлада. «Прежде всего последовал рапорт с изложением “пренебрежения (нами) основных принципов военного искусства” в прошлом и преимущества стратегических предположений генерала Врангеля. И этот рапорт был также сообщен им старшим начальникам… Новый командующий нарисовал удручающую картину наследия, полученного им от генерала Май-Маевского: систему “самоснабжения”, обратившую “войну в средство наживы, а довольствие местными средствами – в грабеж и спекуляцию…”. Развращенные этой системой и «примером некоторых из старших начальников» войска… Громадные “тылы”, запрудившие все пути… Хаотическая эвакуация, осложненная нахлынувшей волной беженцев… И как вывод: “Армии, как боевой силы, нет!”»
О состоянии тыла генерал Врангель писал: «…В стране отсутствовал минимальный порядок. Слабая власть не умела заставить себе повиноваться. Подбор администрации на местах был совершенно не удовлетворителен.
Произвол и злоупотребления чинов государственной стражи, многочисленных органов контрразведки и уголовно-розыскного дела стали обычным явлением. Сложный вопрос нарушенного смутой землепользования многочисленными, подчас противоречивыми приказами главнокомандующего не был хоть сколько-нибудь удовлетворительно разрешен. […] Несмотря на то, что правительство обладало огромными не поддающимися учету естественными богатствами страны, курс денег беспрерывно падал, и ценность жизни быстро возрастала»[57].
В тоже время в армии Буденного: «…Шустрые бойцы из хозяйственных команд наших полков тут же подбирали брошенное противником военное имущество и различные грузы, аккуратно складывая их на повозки.
Все трофеи поступали в обозы частей и передавались в тылы корпуса либо ближайшим стрелковым армиям.
Растаскивание трофеев, воровство, мародерство в корпусе пресекалось беспощадно».
В результате всех этих сложностей главные силы Добровольческой и Донской армий, к тому же разъединенные глубоким вклинением красной конницы между ними, откатывались на юг.
Тем временем советские армии Южного и Юго-Восточного фронтов продолжали наступление. 9 декабря дивизия Мамонтовского корпуса оказалась наголову разбитой и, оставляя сотни пленных и десятки орудий, бежала на юг. Преследуя противника, конница Буденного в тот же день заняла Валуйки.
6 января 1920 года войска Южного фронта, выйдя к Мариуполю и Таганрогу, окончательно отделили группу Слащева от Вооруженных сил Юга России.
Войска Юго-Восточного фронта, куда командующим был переведен полковник Василий Иванович Шорин (начальник штаба – капитан Семен Андреевич Пугачев), овладели Царицыном. 7 января красные заняли Новочеркасск, а на следующий день Ростов-на-Дону.
Сдача Новочеркасска и Ростова произошла в обстановке ожесточенной внутренней политической борьбы между кубанским казачеством в лице его Рады и командованием Вооруженными силами Юга России.
Белая армия стремительно откатывалась на юг.
Вот как описывает отступление белых генерал Науменко, временно заменявший ушедшего с поста комкора генерала Мамонтова: «…Колонна донцов бежала, преследуемая одним полком, шедшим во главе конной колонны.
