В ответ Железный сказал, что, как это ни неприятно, но, скорее всего, эту ночь им всем троим, а также журналистам придётся провести здесь, под крышей института, благо, в жилом корпусе есть несколько пустующих и довольно уютных комнат, чтобы переночевать, поскольку расследование ещё не закончено, а, напротив, скорее, только начинается. В связи с этим он попросил Ильина провести эту ночь до пяти утра в центральной комнате охраны, наблюдая за мониторами и отслеживая всё, что может показаться подозрительным, после чего он его сменит.
Полицейские не решились с этим спорить — оба были холостяками и привыкли к спартанской обстановке, что до оставленного в арестантской психа, то никто из них даже не усомнился в том, что за одну ночь с ним точно ничего не случится в запертой камере.
— Товарищ капитан, — весело сказал Соколов, — мы с помощником тут поспорили, что у вас за пистолет. Я считаю, что это — «Гюрза», а вот младший лейтенант, что у вас просто модернизированный ПМ.
— На что поспорили?
— На десять щелбанов.
— А чего не на коньяк?
— Мы на службе, товарищ капитан, — вздохнул Соколов.
— В таком случае, надеюсь, что у младшего лейтенанта крепкая голова, — улыбнулся Глеб, доставая из наплечной кобуры свой пистолет.
— Ого, — воскликнул Ильин, — действительно «Гюрза»! Говорят, таким можно остановить легковую машину на полном ходу.
— Возможно, — ответил Железный, — но я ещё не пробовал.
Оставив Соколова производить над своим помощником жестокую экзекуцию в виде десяти громких увесистых щелбанов, Железный направился по лестнице на верхний этаж, приближаясь к апартаментам профессора Волкова.
В этот момент Волков находился в своей «художественной мастерской», примыкавшей к апартаментам. Он не забыл закрыть дверь, отделявшую мастерскую от жилых помещений и кабинета, замок которой автоматически защёлкивался, так что теперь открыть её можно было только изнутри при помощи индивидуальной чип-карты профессора. В этот поздний час он заглянул в это помещение, чтобы проведать своего раненого питомца — Фантома.
Существо, внешне напоминавшее гигантское членистоногое насекомое, лежало на кушетке, накрытой белой простыней, усеянной свежими багровыми пятнами крови, за высокой непроницаемой ширмой в дальнем углу просторного помещения, подальше от света. Профессор накануне ввёл Фантому лошадиную дозу анестетика, чтобы тот быстрее оправился от ранений, полученных, судя по всему, в какой-то перестрелке. Он не мог и представить, что это сделали люди, находившиеся сейчас на территории института, те, которых он успел возненавидеть, и если бы он об этом узнал, наверное, его ярости бы не было предела.
Смягчить его обиду могло бы лишь то обстоятельство, что раны на теле Фантома заживали с поразительной сверхъестественной скоростью. У Волкова были свои причины скрывать от мира одного из своих самых удивительных «новых» существ. О нём знал, наверное, лишь один Меценат, хотя не видел ещё ни разу, да ещё Савва Багров, узнавший о нём скорее случайно, чем по воле профессора, — в последнее время Волков был на удивление рассеян и порой забывал о том, что ему следует запирать двери в свои личные апартаменты на замок, ведь у него хватало причин скрывать то, что там происходит от постороннего глаза.
Одной из таких причин был сам облик существа, настолько ужасный и отталкивающий, что было рискованно демонстрировать его неискушённой публике. Нет, такие зрелища не для простых обывателей, не для толпы, которая способна всё погубить. И дар, которым обладало это существо — также не для всех и даже не для нескольких, а только для одного. Возможно, и самому профессору, его создателю Фантом принадлежал не полностью и не насовсем. На свою беду существо было монстром во плоти. И хотя издалека или в полутьме его фигура ещё имела некое отдалённое сходство с человеческой, вблизи становилось всё понятно. Профессор уже давно экспериментировал с генами тщательно скрываемого им практически от всех существа-прародителя, пересаживая их в геном клетки человека и впоследствии взращивая «новых» созданий в сконструированной им искусственной матке. Судя по всему, при взращивании Фантома верх взяли гены совершенно иного по своей биологической структуре существа.
Фантом приоткрыл глаза — небольшие тёмные холодные глаза, в которых было что-то змеиное. Возможно, не случайно он удивительно легко переносил змеиный яд, обладая сверхъествественно сильным иммунитетом от самых опасных токсинов подотряда пресмыкающихся. В его собственном облике было что-то от рептилии, а некоторые из них обладают иммунитетом от яда змей. Иногда профессору казалось, что он не до конца доверяет своему созданию, а оно не до конца понимает своего создателя. Они не умели общаться в общепринятом смысле этого слова, хотя Фантом прекрасно понимал, чего от него хотят. Нельзя сказать, чтобы между ними имело место чувство привязанности, однако существо неизменно появлялось, как только этого желал профессор.
