— Я знаю, умные люди давно нашли выход — в огне. Все наши ошибки всегда сжигались в печи. Помнится, у нас была топка. Я не могу объяснить вам, доктор, в чём мы ошибались, но коль скоро мы допустили ошибку, не проще ли её просто уничтожить? — С этими словами он удалился столь же неторопливо и бесшумно, как и вошёл, оставив Шанца в изумлении осмысливать сказанное.
Если внешне Савва Багров оставался все тем же непоколебимым рослым ветераном спецподразделений и начальником охраны, внутри он был опустошён. Многие из его подчиненных выглядели растерянными, и сам он чувствовал, как власть медленно, но верно уходит из его рук.
Какое-то шестое чувство подсказывало ему, что нужно проявить такую чудовищную жестокость, на какую он только был способен, чтобы вернуть себе эту власть. Но толком Савва не знал, как за это дело лучше взяться. А если не уверен, то лучше сиди и не рыпайся, подсказывал ему его боевой опыт. Он уже и так достаточно наследил, казнив человека без суда и следствия, пускай он и был действительно опасен. Это могло сослужить ему плохую службу.
Он был необычайно нервозен последние часы и, войдя в центральную комнату наблюдения, сразу зарычал на дежурного, уткнувшегося в какой-то журнал, но не в мониторы. С перепугу тот едва не вылил кофеварку с горячим кофе прямо на пульт. Приказав ему исчезнуть, Савва занял его место за пультом.
Мониторы позволяли проследить за жизнью научной базы и её окрестностей и заодно проконтролировать нескольких чужаков, не так давно появившихся под её сводами. Увидев Самойлова и Пришвина на одном из верхних этажей, что-то горячо обсуждавших, он пренебрежительно поморщился, будто увидел каких-то вредных паразитов.
Полицейские прогуливались по одному из казавшихся бесконечными подземных коридоров объекта. Федя Ильин непрестанно косил взглядом по сторонам, поигрывая пальцами по кобуре. Митя Соколов выглядел более уравновешенным, помня о том, что за ними следит столько видеокамер. Если первый был Савве просто неприятен, то второй внушал ему некоторое уважение; он относился к нему как к врагу, которого нужно опасаться. Однако в мониторах не было видно самого злейшего и наиопаснейшего врага начальника охраны — Глеба Железного, и это его насторожило. Чекист в одиночестве провёл в комнате наблюдения несколько часов, пока не уступил своё место дежурному, удалившись в неизвестном направлении.
Багров начал переключать клавиши на пульте, и на мониторах замелькали кадры разных закоулков объекта, куда только доставали объективы видеокамер, пока не остался последний: с изображением того, что происходило в самой комнате наблюдения, — Савва включил эту камеру скорее машинально. Он увидел на мониторе, разумеется, себя и смутно различимую фигуру незнакомца, застывшую у входа в комнату и уже неизвестно сколько времени следившую за ним самим.
Багров развернулся в кресле по направлению к полуоткрытой двери и увидел Железного. Тот наконец-то вышел из тени, улыбнувшись Савве своей обыкновенной холодной улыбкой, и сказал:
— Я знал, что вы всё-таки заглянете сюда. Пока вокруг никого нет, мы можем спокойно поговорить.
— О чём? — недружелюбно ответил Багров.
Внезапно Железный помрачнел и, казалось, его глаза превратились в наконечники стальных стрел, направленных на Савву.
— О вашей дальнейшей судьбе. Если откажетесь помогать мне в нашем общем деле, пеняйте на себя.
— Я не люблю угроз, товарищ чекист. Говорите по существу.
— Хорошо. Речь идёт о вашем пособничестве профессору, а он, судя по всему, окончательно рехнулся на старости лет. Речь идет о терроре и биологической войне, об экспериментах против человечества и реальной угрозе глобального теракта.
— А может, это вы сами рехнулись, — съязвил Багров. — Видите во всём одни теракты. Вокруг одни теракты! Может, вы попросту делаете из мухи слона?
— Мне многое не нравится из того, что происходит на вашем научном объекте, но больше всего мне не нравится ваше упрямство. Поймите, профессор теперь здесь не начальник. Мне просто нужно узнать как можно больше обо всех его преступных делах, и если вы что-то знаете, говорите не медля! Речь может идти даже о возможной эпидемии. Я уверен, что тут не могло обойтись без рук профессора, а если так, то и без ваших — вы ведь тут заправляете всем в отсутствие Волкова.
— Вы забыли о докторе Шанце.
— Он знает не так много, как хотелось бы. Другое дело вы, Савва. От вас многое зависит, вы — правая рука профессора.
— Ох как много чести! — рассмеялся Багров. — И что такого важного, по-вашему, я могу знать?
— То, что он скрывает даже от своего ассистента, известного своей мягкотелостью. Вы-то прошли сквозь огонь и воду, вас ничем не напугать. И наверняка вы рабски преданы старику.
— Что ещё за чушь! — не без обиды в голосе воскликнул Савва.
— И всё-таки это правда, хоть вы и упираетесь. Учтите, так можно и потерять уважение с моей стороны.
— Ладно, скажите, в чём конкретно вы меня подозреваете?
