Всё в его доме, построенном и отделанном в стиле впечатляющего «ампира», наводило на мысль о несокрушимости, величии и несметном богатстве его владельца, хотя чисто внешне он мог ничем не выделяться из толпы. Это был невысокий полноватый человечек пятидесяти семи лет с небольшими очками на носу, придававшими ему сходство с обычным счетоводом, и действительно он умел неплохо считать деньги. Надо сказать, что некоторые из богатейших людей позавидовали бы его счетам в крупнейших банках мира, его частным владениям и его мастерству в то же время оставаться незаметной фигурой на фоне политических и финансовых баталий. Он был одним из тех, кого можно было бы без преувеличения назвать олигархом и, кроме того, одним из самых состоятельных людей в России. Возможно, он был даже самым богатым, однако его имя никогда не встречалось ни в одном из рейтингов мультимиллионеров; более того, для многих простых обывателей и даже продвинутых масс-медиа он до сих пор оставался самой незаметной фигурой в теневой экономике государства, предпочитавшей не мелькать в печати и на ТВ и не называть своего имени, кроме одного вымышленного, символизирующего, пожалуй, всю его хитрость и дьявольский талант ворочать деньгами — Меценат.
После «насыщенного и напряжённого» будничного дня, Стоцкий пребывал в том возбуждённом психическом состоянии, в котором, пожалуй, никто из его окружения не решился бы его потревожить. Вначале он на час заперся в своём кабинете и неподвижно сидел за массивным антикварным рабочим столом, даже не включив настольную лампу, уставившись в одну точку пространства. В течение этого часа, проведённого в ночных сумерках, его маловыразительное лицо напоминало маску погружённого в раздумья злодея.
Наконец он встрепенулся, будто пришёл к какому-то важному решению, схватил со стола мобильный телефон, набрал номер и долго ждал ответа. Ему никто не ответил. Меценат настойчиво звонил снова и снова, но не получал ответа. Внезапно он в бешенстве со всей силы швырнул телефон в сторону. Ударившись об стену, мобильник рассыпался на части, усеяв обломками дорогой восточный ковер.
— Профессор, будь ты проклят! — рявкнул он, презрительно глядя на осколки пластмассовой панели телефона, как будто это были останки самого Волкова.
Он вышел из кабинета и быстрым нервным шагом направился прямо в спальню. На ложе размером с боксерский ринг лежала, сонно уткнувшись в какой-то модный глянцевый журнал, рыжеволосая красавица, одна из его наложниц. С ней он жил уже несколько дней или, вернее, ночей, поскольку встречались они только по ночам, да и то в зависимости от крайне капризного настроения хозяина дома.
Подняв на него томные, обильно намазанные косметикой глаза, она лениво приподнялась, продемонстрировав свои соблазнительные формы, подчёркнутые полупрозрачным нижним бельём возбуждающе-красного цвета. При виде её крепко сбитого, спортивного тела он застыл и с минуту стоял, словно под гипнозом. Девица улыбнулась широкой голливудской улыбкой и подошла к нему, мягко, но как-то холодно проведя рукой по его короткой толстой шее.
— Хочешь, сделаю тебе массаж? — спросила она, придав голосу оттенок нежности.
Стоцкий с пренебрежением оттолкнул её руку — ему не понравилось это бесстрастное прикосновение. И, кроме того, в эту ночь ему было не до массажа или любовных утех. Повинуясь инстинктам, он не уклонялся от секса и был сторонником того бытующего в среде немолодых богатеев мнения, что использовать в этом смысле лучше всего молодых. Ему казалось иногда, что он черпает в те редкие моменты близости из своей половой партнёрши энергию, позволяющую не чувствовать себя стариком. Возможно, в этом было больше самолюбия, чем правды, но он не находил в этом ничего плохого. Однако в его отношении к близости с женщинами была одна особенность — все они ему очень быстро надоедали. Порой ему хватало одной ночи, чтобы понять, что в его отношениях требуются перемены, потому и получилось так, что в своё время в этом доме сменилась целая армия дорогостоящих проституток. Надо думать, что многие из них рассчитывали на завещание или роскошные подарки, однако ни одна не прошла суровый экзамен Мецената.
Его последней любовнице было не больше двадцати лет, чего нельзя было сказать при виде её полностью сформировавшегося, полного сладострастного желания, молодого сильного женского тела. Возраст выдавали только её глаза — опыта, как, впрочем, и ума в них было маловато, так что при желании и её без труда можно было обмануть. Однако за те несколько дней их близости Авангард с удивлением для себя обнаружил, что его многое привлекает в этой молодой особе. Его влекло к ней что-то большее, чем просто плотское желание; он не чувствовал, что после довольно изнуряющего его тело секса, она ему больше не нужна, и это было для него в новинку. Иногда ему просто хотелось лежать рядом с ней, лаская её упругую грудь, и вскоре его сознание погружалось в пучину ласкового тихого сна, и все тревоги и страсти, связанные с грандиозными планами, накопленные за день, казалось, уходили сами собой.
