Стараясь не смотреть на девицу, Меценат прилёг на постель, позволив себе на минуту расслабиться. Женщина опустилась рядом с ним, соблюдая небольшое расстояние. Он вспомнил её имя — Лола. Обычно, этих имён бесконечно сменяющихся любовниц он не запоминал, но её имя почему-то запало в его память.
— Почему тебя считают страшным человеком? — прошептала она. — У тебя такое добродушное лицо. Что в тебе такого страшного?
— Наверно, я знаю секреты, как напугать, — ответил он. — Я умею внушить людям и уважение, и страх.
— Я тебя не боюсь, — сказала Лола, быстро прильнув к нему всем телом. — Можешь меня даже избить, мне всё равно.
На этот раз он не оттолкнул женщину, но остался внешне равнодушен к её ласкам. Задержав руку молодой любовницы, скользнувшую, точно расторопное насекомое, ему под одежду, он строго посмотрел на неё:
— Избить? Я не занимаюсь такой ерундой.
— Что мне для тебя сделать? — спросила она, подобострастно целуя ему руку, будто это он был дамой, а она — кавалером.
Меценат молчал с полминуты, словно пытаясь впитать наслаждение от собственного тщеславия по каплям, затем произнёс:
— Скажи, если бы я вдруг захотел убить человека, ты бы согласилась помочь мне в этом злодеянии — стать соучастницей убийства?
Мгновение она внимательно смотрела в его глаза, затем сказала:
— Наверное, для тебя я могла бы сделать всё.
Бессознательно он крепко сжал её руку, так что девица чуть не вскрикнула от боли. Неужели это она? Неужели именно ей суждено провести рядом с ним всю его оставшуюся жизнь?!
Как ни странно, этот столь циничный ответ подействовал на Мецената лучше, чем самое сильное снотворное, и он очень скоро уснул в её объятиях, как дитя, убаюканное колыбельной.
Когда он проснулся, была глубокая ночь. В окне мерцал полускрытый синим облаком диск луны, тускло освещавший часть спальни, погружённой в темноту. Лола лежала рядом, её совершенно нагое тело в свете луны было какого-то металлического светло-серого оттенка; теперь оно показалось ему не более привлекательным, чем фигура какого-нибудь манекена из гипса или пластика.
Привычным движением Меценат включил светильник. Взглянув на настенные часы, он убедился, что проспал не больше двух часов. К сожалению, обычное дело, — бессонница с некоторых пор была его более постоянной и верной спутницей, чем самые преданные или, вернее, пытавшиеся казаться таковыми, из любовниц.
Некоторое время он нервно мерил шагами комнату, дымя сигаретой и поглядывая на спящую крепким сном Лолу. Затем прошёл в ванную и открыл воду: в часы бессонницы не было лучшего средства разрядиться, чем принять ванну погорячее. Рядом на столике лежал ещё один мобильный телефон. Это вернуло его к мыслям о профессоре.
Присев на край ванны, он набрал столь хорошо знакомый ему номер. Теперь он ждал ответа недолго.
— Здравствуй, Ильич, — приветствовал он профессора, немало удовлетворённый тем, что тот так быстро ответил на звонок в столь поздний час. — Значит, тоже не спишь? Это Меценат.
— Рад слышать, — отозвался профессор, хотя на самом деле радости отнюдь не испытывал.
— Я по поводу N102. Сегодня я перевёл деньги на счёт института, и теперь жду ответных действий. Мне нужен весь комплект с вакциной, и немедленно!
Несколько секунд в трубке слышалось лишь учащённое дыхание Волкова, будто после долгого бега от одышки, потом он сказал:
— Мне очень жаль, но комплекта не будет.
— Что ты сказал?! — Меценат едва не взревел в ярости. — Не надо так шутить, Ильич. Разве у нас не было уговора? Договор дороже денег.
— Я не шутил. Вируса не будет.
— Хорошо, может, я мало предложил? Хочешь ещё накину пару миллионов? Мне не жалко, потом отработаешь.
— Я же объяснил, не видать вам вируса, как своих ушей!
На минуту Меценат потерял дар речи, когда профессор сам продолжил за него:
— Настаивать не советую. Да и запугивать тоже. Думаю, что теперь диктовать условия буду я. Может быть, мы сойдёмся на взаимном соглашении: вы забудете про вирус, а я… не причиню вам вреда, — последнее прозвучало как издевательская шутка.
— Интересно, каким образом ты, нищий ботаник, можешь причинить мне вред? — прокричал в трубку Стоцкий. — Ты что, угрожаешь? Может, подошлёшь киллера?
Сидя в кресле в своём кабинете, профессор и сам до конца не верил, что набрался храбрости, чтобы пригрозить Меценату, но, по сути дела, это было так. Он ему угрожал.
