— Господи боже, я неплохо себя чувствую, комиссар. Конечно, передвигаюсь я не так хорошо, как раньше, жутко хромаю… — Канонье указал на трость, притаившуюся за шкафчиком. — … Вот почему мне необходим этот предмет. Не хотел использовать его в вашем присутствии от стеснения или гордости.
Багряно-красная палка, нечто несуразное в декоре.
— Гляди-ка, не белая, — усмехнулась Антония.
— «Слепая» — так прозвали богиню правосудия, комиссар. Я достаточно долго служил ей, теперь могу отплатить ее же цветом — хотя белый нельзя назвать цветом. И потом, мне отказываются служить ноги, а не глаза.
Сбитая с толку, Антония вцепилась в тему разговора, как кошка в мышь.
— Могу задать вам вопрос?
— Попробуйте, если иск может быть принят к рассмотрению.
— Почему вокруг все белое? Однородного белого цвета?
Канонье затянулся сигарой, изучающе оглядел Арсан, забавляясь, склонился в ее сторону:
— Вечность, комиссар — вот что я видел в конце туннеля.
— То есть?
— Я подошел к ней очень близко, впав в кому. — В глазах заплясали искорки. — Ослепительная граница, ее охраняет неземное существо, сияние его улыбки озаряло мир до небес. Волшебная картина, все страдания испарились, я был свободен, безмятежен, исцелен от всякой муки… В память об этом миге я и живу в белизне, подобной свечению звездного путешествия… — Мэтр выпрямился, вновь заговорил шутовским тоном: — Мы прояснили загадку, можете теперь считать меня помешанным, не буду на вас в претензии.
Антония заговорщицки подмигнула — не тот случай.
— О нет, мэтр, с головой у вас все в порядке. Я читала статьи на эту тему. Люди, пережившие клиническую смерть, называют это явление «белым светом».
— Очень точно. Или «сияющее пространство». Но, если не ошибаюсь, вы пришли не затем, чтобы получить мое свидетельство об этом феномене. Хотите поговорить о деле «421»?
— Спасибо, что напомнили… На самом деле, мэтр, надеюсь получить от вас сведения.
Клубы дыма, задумчивое молчание. Канонье вздохнул, стряхнув пепел.
— Хм… Крайне удивлен, не скрою: вы, глава БРБ, лично ведете расследование закрытого дела?
Адвоката беспокоили действия Антонии. Ярко выраженные паузы в разговоре показывали недоверие.
— Я не расследую, мэтр, а исследую.
— В зале заседания, комиссар, мне не составит труда объединить эти два глагола в одно выражение — «рыться в давно похороненном». Так чего же вы добиваетесь, эксгумируя эту драму?
— Пытаюсь понять настоящее, мэтр, и пришла я как друг. И в этом качестве рассчитываю на соблюдение вами тайны.
— Можете довериться, если хоть немного введете меня в курс дела.
— Матье Бонелли убит.
— Я узнал об этом из сегодняшней газеты.
— Но вы пока не знаете, что Брибаль и Йозевич последовали за ним. Они тоже убиты… Вот поэтому мы и задаемся вопросом: есть ли связь между их смертями и трагедией «421»? Сомнения и заслуживают нашего внимания…
Оглушенный новостью, Канонье чуть не откусил кончик сигары.
Юбер просил ее зайти побыстрее.
Но стоит ли ехать в Калюир? Так ли необходимо ее присутствие? Она знала, о чем пойдет разговор с полицейскими. И меньше всего хотела с ними беседовать на эту тему. Где им понять ее страдания. Сколько потребовалось лет, чтобы заглушить кошмары.
Она смотрела на фотографию Рашель.
Как смотрят, ожидая ответа.
Выйти? Остаться?
Потерянная — будто комар, бьющийся о стекло.
А всего и надо — толкнуть дверь и перешагнуть порог.
Проще некуда.
И так мучительно: решиться шагнуть наружу значит вскрыть старые раны.
Так недавно зарубцевавшиеся.
Жизнь стала ясной, и она обрела покой.
Так выйти? Остаться?
Юбер ее ждал, а она не привыкла подводить. Он помогал ей с такой преданностью, больно его разочаровывать.
Но он знал, что делает, принимая полицейских. Зачем они вернулись на десять лет назад — выяснить это небезынтересно. Чего ищут? Откопали новые факты?
Руки прижаты к стеклу витрины, мысли кружат.
Какое решение принять?
Выйти? Или остаться?
Пусть решит судьба. Амели, служащая ее магазина, запаздывает — никогда такого не случалось прежде. Не появится через пять минут — вот и знак не двигаться с места. Положиться на жребий — не веря в приметы.
Выйти? Остаться?
Истекли две минуты, продавщицы не видать — отсюда до конца улицы.
Три… Четыре…
Черное мешковатое пальто, прихрамывающая походка, седой узел на голове.
Амели направляется на службу.
И, значит, надо выходить…
После первого минутного удивления Канонье вновь обрел способность рассуждать.
— Брибаль… Йозевич… Франция потеряла два потрясающих образчика гомо легалус — в шутовском варианте.
— Гомо легалус… Не поясните?
