Сожги в мою честь полностью

Милош уже и сам не знал, что происходит вокруг.

В переносном смысле, конечно — ибо в действительности он прочно стоял на земле. В это туманное утро четверга ноги его топтали округу Божоле.

Вместе с ним толклись и другие.

Ноги полицейских, экспертов, свидетелей. Маленькие, средние, большие — всех размеров.

Сырая от росы дорога, ботинки утопают в месиве грязи — Паскаль опрашивал пузана, жирного, как свиные туши, которыми тот торгует. Одиль помогала вести записи.

— Вы уверены, мсье Дюкоте, готовы подписать показания?

— Да, господин майор, я видел его, как вас сейчас. Это случилось вчера в девять вечера, я только что доставил колбаски в замок. Уже притормаживал, чтобы свернуть на краю леса, как — здрасьте-мордасти — этот раввин выскочил из кустов.

Выражение позабавило Одиль.

— Здрасьте-мордасти?

— Ну.

— Его появление вас удивило, вероятно?

— Сперва. Но потом я сказал себе, что он такой же человек, как и мы.

— Что это значит?

— Что и ему может приспичить.

— Хм, логичный вывод… А потом?

— Махнули друг другу, я поехал, а куда он пошел, не посмотрел.

Вот и конец допросу. Одиль разочарованно вздохнула. Заметь толстяк машину преступника, расследование продвинулось бы! Сколь прекрасно бы здесь ни было, райский этот уголок — настоящая глухомань. Как ни крути, подозреваемый же приехал не на велосипеде.

Что толку в дальнейших вопросах? Паскаль велел закругляться.

— Бери свидетеля, покажи фоторобот раввина. Хотелось бы подтверждения, что похож.

— Я должен ехать с вами в Лион? — встревожился мясник.

— Нет, — успокоила его Одиль, — пройдем к моей машине. У нас есть оборудование, глянете на физиономию на компьютере.

— Вот хорошо! А то ведь свинина ждать не будет, мне еще товар развозить.

Согласившись со всей серьезностью, Одиль подхватила Дюкоте под руку. А Паскаль, замолчав, остался наедине со своми вопросами и ответами.

Внутренний спор продолжался недолго, прерванный Милошем — чинно, в духе прошлого века:

— Разрешите обратиться, господин майор, прибыл в ваше распоряжение.

— Гляди-ка, ты здесь? А я думал, сопровождаешь Арсан.

— Не сегодня, патрон отправилась на похороны Бонелли.

— Верно, забыл про церемонию. Жаль, что комиссар не взяла тебя, познакомился бы с прекрасной Иоландой.

— С кем?

— Вдовой Корсиканца. Красотка, прямо с обложки. Теперь таких нет.

Милош промолчал, что уже встречался с ней.

— Ну, не вышло сейчас — взгляну в другой раз, — промямлил он, чувствуя себя неуютно.

Неловкая пауза. Машек обещал Антонии поддержку и не собирался нарушать слово. Хотя и досадовал, что комиссар утаила свое состояние. Все же недомолвки и ложь были ему не по нутру. Со вчерашнего дня он не знал, что сказать Паскалю, и стыдился этого. Предавать коллегу на каждом шагу — тягостней некуда.

Тупик. Стена. Пустота.

Соображая, как начать толковый разговор, Милош смотрел на коллег из криминалистической службы. Те спокойно и кропотливо изучали «ситроен». От автомобиля остался только почерневший остов. Обгорели и ветви вокруг скелета машины. Хорошо, что на дворе стояла осень — в солнечную погоду случился бы лесной пожар. Машек резко повернулся. Окинул взглядом открывающуюся картину. Ни пожарных, ни «скорой помощи», тело жертвы, должно быть, уже доставили в экспертную лабораторию… Жертва… Вот именно — идеальная тема разговора.

— Бернье-Тенон… Убийца замахнулся на сливки общества.

— Да, мой телефон раскалился спозаранку. Председатель коллегии адвокатов требует — служба такая, генеральный инспектор рвет и мечет — по убеждению, а префект грозит посадить меня на кол, если не возьму убийцу быстро — выражения другие, само собой, это же префект… А главное — в глазах Арсан я выгляжу полным идиотом. Она была права насчет раввина, душегуб-то он.

Плохой день. И неприятности только начинались — Милош собирался поднести горькую пилюлю.

— Читали утреннюю прессу?

— Шутишь? Я здесь с рассвета ошиваюсь. — Ответил Паскаль быстро, но почувствовал, что проблемы на подходе. — А что? Ехидные замечания?

— Еще какие: Гутван нагадил, вот его пакости.

И вынул из кармана куртки газету. Обведенная красным статья — Камиль пробежал ее глазами до точки, чертыхаясь.