Новость Антонии не понравилась. Связь с Израилем выводила Вайнштейна в лидеры среди подозреваемых. Обещание комиссара во что бы то ни стало сохранить ему жизнь повисло на волоске. Уничтожить мысль о возможной причастности Еврея в зародыше!
— Израильская армия сняла «узи» с вооружения. Изготовлены миллионы экземпляров, ими торгуют на каждом углу.
— Что-то я не видел их в отделах моего супермаркета, — съязвил Паскаль.
— Вы не смеялись бы так, Каршоз, если глянули бы в Интернет. Там продаются все возможные средства убийства. Желаешь «глок», «зиг зауэр», винтовку? Достаточно набрать номер кредитки — доставят за сорок восемь часов.
Одиль и Паскаля передернуло. Увидев выражения их физиономий, Антония перевела дух — получила преимущество в разговоре. А теперь хорошо бы его укрепить.
— Что ж, обсудим все версии. Я только что из Дворца правосудия. Есть информация — ценней некуда. Встреча через пять минут у меня. Жду обоих.
— Почему не посовещаться здесь?
— Потому, дорогой Каршоз, что со смертью Гутвана проблема утечки не исчезла. Его сменит другой любитель рыться в дерьме. Газетка продолжает выливать помои. Скажем так, я опасаюсь лишних ушей.
Паскаль не ответил, не в том настроении он находился, чтобы возражать. В голове вновь всплыли слова генерального контролера. Должна ли смерть Гутвана положить конец его угрозам? Майор надеялся на это всей душой.
Арсан покинула подчиненных, завернула в туалет, приняла там лекарства, возвратилась в кабинет. Не успела опуститься в кресло, как вошли Каршоз и его напарница. Молча присели, готовые ко всему — даже что сейчас наступит конец света.
— У меня плохие новости.
— Мы привыкли, патрон, таков наш удел.
— Знаю, Каршоз, но иногда это так достает… Итак, раввин ночью снова нанес удар.
— Вот черт! Где?
— Возле Ла-Рош-де-Солютре, между Пуйи и Фюиссе. Жертва — Жерар Мо, виноградарь.
— Убит тем же способом, что и другие?
Филигранные ответы Антонии — ни дать ни взять кружевница. Так что не возникнет ни одного неудобного вопроса.
— С точностью девяносто процентов — отклонение из-за смены оружия. На этот раз раввин использовал калибр девять миллиметров. Думер считает, как я: убийца, вероятно, избавился от «беретты». Возможно, почувствовал опасность.
— А это значит, что мы подошли близко.
— Хорошо бы так, Каршоз, скрестим пальцы на удачу. Таким образом, существенных изменений нет, почерк преступника тот же, абсолютно тот же.
Более реально глядящая на вещи Одиль захотела подробностей:
— А кто такой Жерар Мо, патрон? Он проходил по нашим базам данных?
— Нет, Анукян. Хотя известно, что судебные приставы ходили за ним по пятам. А еще — постарайтесь не упасть — парни Думера обнаружили тридцать тысяч евро наличными в его спальне, спрятанные на шкафу.
— Ух ты! Неплохо для человека на грани разорения.
— Впечатляет, согласна. Можем предположить, что убитого посещали плохие парни — например, корсиканцы… Думер сейчас разрабатывает эту версию. Мы на связи, результат скоро узнаем.
Сказала главное, искусно сгладив углы. Подчиненные поверили в одном, почему им не проглотить и все остальное?
— Идем далее… Утром меня принимал Романеф. Судья все больше укрепляется в мысли, что раввин — ключевая фигура этого грязного дела. А еще у него есть основания считать, что убийство Йозевича — дело того же исполнителя… нанятого Рефиком.
Паскаль ухмыльнулся — Одиль поняла, что он доволен выше крыши. «Взять убийцу серба и значит взять раввина», — заявил он на днях. Она думала иначе, но благоразумно воздержалась от высказывания своего мнения — исполнителей второстепенных ролей не спрашивают.
— И что рассказал судья?
— Следующее, Каршоз: необходимо охранять Вайнштейна. Информатор предупредил, что турки собираются его прикончить. Сегодня вечером.
— Хм… Если делать ставку на самого сердитого участника гонки, я бы выбрал сынка Бонелли. С какой стати османцам убивать Вайнштейна?
— И это известно: отомстить за Рефика и серба. Они думают, что их смерть заказал Еврей.
— Чушь собачья, это же глупо!
— Будет полная катастрофа, если нападение на Вайнштейна удастся: мы думаем, что в деле раввина он играет главную роль.
— Причастен как минимум.
— Увидим попозже. Главное сейчас — сохранить ему жизнь. Романеф рассчитывает на нас… хочет видеть его живым и невредимым за решеткой.
Паскаль уступил в споре: если таково мнение судьи, ни к чему излишнее рвение.
— И поэтому, Каршоз, поручаю вам не выпускать Вайнштейна из виду. Анукян поможет. Возьмите себе двух надежных человек в помощь, парней, умеющих держать язык за зубами.
— Охотно, патрон, если укажете, куда идти.
— «Пальма Афулы» во втором округе. Еврей принимает там своих «друзей» по субботам. Ресторанчик возле синагоги.
— Заметано, засядем возле него, как кроты.
— Не нужно двусмысленных сравнений, Каршоз, мне больше по душе «как уховертки».
Одиль скривилась — уховертки вызывали у нее отвращение.
— Отвратительные насекомые.
