Сожженные мосты полностью

Двоих граф Ежи узнал — как раз те двое, что попытались выпустить ему кишки под мостом, а потом позорно бежали. Оба были пьяны — но один взглянул ему в лицо — и узнал, точно узнал…

Наскоро перезнакомившись со всеми, граф Ежи заказал напиток — водку с большим количеством льда, чтобы не отставать от всех — но и не напиться, сохранять трезвую голову. Водка по вкусу была явно контрабандной, «подвального купажа». Молодой граф еще раз мысленно проклял полковника Збаражского, предложившего ему такую авантюру. Ничего хорошего, кроме Елены — пока от этой авантюры он не получил.

В компанию — он понял, что все они студенты Политеха — он влился достаточно быстро, атмосфера в Летающей тарелке была дружелюбной и космополитичной, его происхождение и убеждения здесь никого не волновали. Москаль — так москаль, содомит — так содомит. Хозяина заведения волновало наличие денег в карманах клиентов, клиентов волновала общительность и способность выкинуть какой-нибудь номер «на бис». Он как раз успел «домучать» свой бокал с плохой водкой — как Елена потащила его на танцпол.

Танец был откровенно примитивным, для него, польского графа, которого с детства учили мазурке, он вообще был дурацким. Просто дергайся всеми частями тела, стараясь попадать в такт бухающей музыке и не задеть соседа на площадке. А если и задел — ничего страшного…

— Знаешь, кого ты мне напоминаешь? — крикнула Елена.

— Кого?

— Священника в борделе! Расслабься!

И пьяно захохотала…

Постепенно граф втянулся в танец — танец был простым, а он был пьян меньше, чем соседи по танцполу и он именно танцевал, а не вихлялся, стараясь не упасть. Ему это даже начало нравиться, когда Елена выбилась из сил.

— Все… Пошли передохнем…

Компания, с которой они «зависали» переместилась в один из углов, обставленных кожаными диванами и небольшими креслами — пуфиками без спинок. Кое-кто из дам уже предпринимали вполне определенные усилия чтобы… поближе узнать своих кавалеров.

Но графа Ежи — он не был пьян, для того чтобы опьянеть ему нужно было намного больше, чем большой бокал сильно разведенной водки, привлекло не это. Его привлек человек, как-то незаметно присоединившийся к его компании, пока они танцевали. Среднего роста, молодой, с простым и неприметным лицом, круглые очки без оправы. Граф попытался вспомнить — ему показалось, что когда они вошли сюда — он уже был здесь, стоял недалеко от двери — но в этом он не был уверен. Заведение было переполнено людьми, а слепящие вспышки стробоскопов делали сколь-либо надежное опознание нереальным.

— У нас новенький… — человек располагающе улыбнулся и протянул руку — Димитрий Ковальчек.

— Ежи Комаровский…

Почему то граф не стал называть ни свой титул, ни произносить «честь имею» что сразу отрекомендовало бы его как офицера. Словно кто-то на ухо шепнул, что это делать не надо.

— Я вас не видел в университете. Вы вольный слушатель?

— Он москаль! — ляпнул кто-то.

Ковальчек нахмурился.

— Рышард здесь нет москалей. Мы все поляки, сколько тебе объяснять?

— Я сейчас прохожу службу в штабе Виленского военного округа — граф Комаровский решил, что скрывать сей факт бессмысленно, все кто надо — об этом знают.

— Вот как? А родились вы здесь?

— Да, в Варшаве…

Человек вздохнул.

— Значит, вы настоящий поляк. А я вот — нет. Я родился в Балтиморе…

— Вот как?

— Да… Мои предки эмигрировали отсюда давным давно. Увы, но если кто-то здесь и не поляк — так это я. Я кстати преподаю в Варшавском политехе, неорганическая химия.

— Ну… — странно, но разговор затянул их, и теперь разговаривали только они двое — каждый, в ком есть капля польской крови может считаться поляком.

— Вот и я так думаю. Признаться не без задней мысли… Не хотелось бы чувствовать себя чужим в Польше.

— Польша гостеприимна к полякам.

— Увы — не всегда…

Потом Ковальчек куда то пропал — вот просто так пропал и все, только что был тут — а потом его не стало. Графа тоже постепенно затягивала местная, бесхитростная атмосфера — и через час он обнаружил себя на диване с Еленой в объятьях, и он с ней черти что вытворял.

— Проклятье…

Елена выпила гораздо больше него, и ей это нравилось.

— Что?

— Поехали домой.

— Зачем? Тебе здесь нехорошо?

— Не хочу устраивать концерт.

— Смотри, как бы я его не устроила.

— Только попробуй.

— А если попробую — тогда что?

— Тогда у меня в машине есть пистолет.

— Хм… ты готов убить ради меня?

— Кто тебе это сказал? А если я грохну тебя в приступе ревности?

Елена улыбнулась — это была ее, только ее особенная улыбка — только губами. На нее тоже иногда находило, и тогда — берегись…

— Не сможешь.

— Хочешь проверить?

— Хочу.

Граф вовремя дал задний ход. В конце концов, он не был сильно пьян, и головой еще соображал — а такие разговоры могли довести до беды.

— Не смогу. Но есть еще одно наказание. У нас в поместье есть конюшня. А там есть хорошие, еще старой работы вожжи для лошадей.

— Звучит соблазнительно…