На самом деле — сложившаяся ситуация как нельзя лучше иллюстрировала влияние человеческого фактора, того самого из-за которого срываются сложнейшие операции. Купюры и в самом деле были фальшивыми. Их напечатали в специальном подразделении САВАК, которое занималось подделкой денежных знаков других государств (за исключением русского рубля, которого у персидского монарха было и так более чем достаточно) по личному указанию Шахиншаха Хоссейни. Дело было вот в чем: по вассальному договору, Российская Империя расплачивалась за нефть газ, другие полезные ископаемые Персии русскими рублями, которые не конвертировались. Это было сделано с тем расчетом, что персидский шахиншах был вынужден тратить эти рубли в России же, покупая автомобили, железнодорожный подвижной состав, самолеты, станки, заказывая прокладку дорог и строительство энергоблоков атомных электростанций. Тем самым давалась работа всем русским людям, загрузка промышленности заказами. Кроме того — русская разведка получала возможность за счет этого контролировать финансовые потоки шахиншаха и понимать, что и где закупается. В то же время шахиншаха эта ситуация кардинально не устраивала, ему нужны были неподконтрольные денежные потоки и в больших количествах. Ему нужна была валюта западных стран. Вот он и наладил ее производство. Станки для печатанья денег были закуплены в России — якобы для печатанья персидского тумана — национальной валюты. Но печатали они не только туман — и об этом мало кто знал.
А тут получилось и вовсе донельзя просто. Группа «печатников двора шахиншаха» наладила канал похищения отпечатанной валюты — небольшой, но стабильно работающий. В дело были замешаны сотрудники САВАК. У одного из тех, кто работал в подпольном печатном дворе и имел доступ к фальшивым деньгам, был брат. И брат этот — имел отношение к сверхсекретным программам подготовки и отправки агентуры.
Вот и получилось. Агентуру готовили профессионалы, учившиеся у русских. Они дали рекомендации насчет денег — пачка из подержанных купюр разного достоинства, обязательно суммой где-то тысячи четыре долларов, не больше. Ни в коем случае не фальшивки, какими бы совершенными они не были — только настоящая валюта. Однако, братьев обуяла жадность, к тому же один из братьев заверил другого, что фальшивки имеют настолько высокое качество, что их вряд ли отличит даже экспертиза. Вот они и подменили — большую часть выданных «на оперативные нужды» долларов САСШ на фальшивки, и отдали их переправляемому в штаты агенту. А настоящие взяли себе.
— Он что-то говорит?
— Нет.
— Требует адвоката?
— Нет. Просто сказал, что не понимает по-английски.
Мак Дугал раздраженно вздохнул — дело мутное, перспективы не видно никакой. Нью-йоркская полиция просто свалила на них свое дерьмо…
— Ладно, пошли…
Неизвестный сидел в комнате для допросов, побольше той, откуда они пришли. Невысокий, чернявый, с неопрятной короткой бородкой, какой-то забитый на вид. Его допрашивали двое, неизвестный молчал, уставившись в стол.
— Долго так?
— Почти час.
Феды в допросной, работающие по принципу «хороший коп — плохой коп» начали терять терпение. Плохой коп вскочил и начал ходить по кабинету, чтобы успокоить нервы.
— Почему без переводчика? — спросил Мантино.
— Ему не нужен переводчик — отозвался МакДугал, стоящий у большого панорамного окна с односторонней видимостью — он все отлично понимает.
— Вот как?
— Да. Я по его глазам вижу — он реагирует.
В комнате, где находились они втроем, открылась дверь, заглянул еще один джимэн.
— Кайл. На минуточку.
Полицейский вышел.
— Что будем делать? — спросил Мантино.
— Черт его знает. Задержать его мы не можем, ты это понимаешь не хуже меня. Но что-то тут нечисто. Надо отдать купюры на экспертизу.
— Они настоящие.
— Мало ли…
В кабинете снова появился полицейский Бреннан.
— Вы не поверите?
— Адвокат?
— Хуже. Борух Михельсон.
— О черт…
По тому, как помрачнел МакДугал, Мантино понял — происходит что-то экстраординарное.
— Что происходит?
— Борух Михельсон! — с раздражением ответил МакДугал — жирная русская скотина. Худший из уголовных адвокатов Нью-Йорка, худший для нас. Кто нанял этого кровопийцу?
— Идите, да сами у него спросите.
— Нашел дураков…
Они вышли из кабинета, снова поднялись на двадцать третий, где они уже были. МакДугал достал из кармана пакет, снова, очень осторожно, носовым платком достал одну из стодолларовых купюр и положил в пакетик для доказательств. Затем достал из своего бумажника такую же стодолларовую купюру и положил на место изъятой.
— Все, теперь пошли.
Коротенький, толстый, почти лысый Михельсон, в ожидании клиента раздраженно курил в комнате для посетителей. Пальцы его были увешаны изрядным количеством золотых перстней, остатки волос на монументальном черепе — обильно умащены бриолином, дорогущий костюм с лондонской Сэвилл-Роу обсыпан пеплом.
— Рад вас видеть, господин Михельсон… — спокойно сказал МакДугал, входя в комнату…
Михельсон повернулся от окна…
— Зато я не могу сказать того же самого про себя. Вас выгнали из ФБР МакДугал?
— У вас неправильная информация. Я просто перешел на другую работу.
